Последнее обновление: 20 Октябрь 2017 в 14:42
Подпишитесь на RSS
rss Подпишитесь на RSS, чтобы всегда быть в курсе событий.

Церковная лавка

Православный интернет магазин

Пояс Пресвятой Богородицы, заказать

Иконы в киоте. Купить. Церковная лавка. Православный интернет магазин

Святыни блаженной Матроны

Святая Матрона

Рубрика святой Матроны Московской

Письма-записки, цветы и свечи, к мощам блаженной Матроны

10 октября 2017

“СВЯТАЯ-СВЯТЫМ!”. Часть вторая. Глава 3-я

Святая-святым. Книга первая. Монах Варнава Санин

“СВЯТАЯ-СВЯТЫМ!”. Часть вторая. Глава 3-я
Художественная книга монаха Варнавы (Санина)

Здравствуйте, дорогие посетители православного сайта “Семья и Вера”!

К художественному прочтению предлагаем 3-ю главу второй части книги “Святая-Святым!” известного российского писателя и поэта монаха Варнавы (Санина).

Святая-Святым. Роман

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ГЛАВА 3

Заглавие

1

Одно только смущало Криспа…

      …Крисп стоял на палубе, со страхом и надеждой глядя на то, что происходит на борту «Тени молнии». С надеждой – на отца Нектария. И со страхом на своего отца. Гнев Марцелла не остыл даже за ночь, и теперь он срывал его на Гиларе, позабыв собственные слова, что лучше не связываться с этим жадным и мстительным человеком.

– Почему так много посторонних на корабле? – грозно вопрошал он, кивая на забитый пассажирами нос корабля.

– Но, Марцелл!.. – пытался возражать капитан.

– Ничего не желаю знать! Я везу эдикт императора строжайшей секретности! Когда следующий порт?

– Через три дня… Мы же в открытом море!

– Проклятье… Ладно! Переведи их пока на корму, чтобы я лично мог наблюдать за ними. А в первом же порту – очистишь корабль от пассажиров!

– Но они заплатили нам наперед!

– Деньги вернуть! – повысил голос Марцелл. – И высадить всех, начиная с этого! – Он указал на отца Нектария, и Крисп понял, что, желая оградить от него сына, он жертвует даже местью!

– Ты все понял, Гилар?

– Да…

Капитан злобно блеснул глазами и отправился выполнять приказ, вымещая зло на всем, что попадалось по пути. Первым он дал затрещину подвернувшемуся под руку юнге, который и без того морщился на каждом шагу после ночной порки. Затем, пересыпая речь ругательствами, велел матросам зарифить безжизненно свисавший из-за безветрия парус, а келевсту – посадить за весла сразу обе смены гребцов и заставить их работать в полную силу.

Так Гилар добрался до носа корабля. Здесь он передал приказ императорского курьера, умолчав при этом, о его второй части, в надежде за три дня отговорить Марцелла от задуманного. И, тем не менее, эта новость мгновенно распространилась среди пассажиров.

– Это правда, что нас высадят в ближайшем порту? – подскочил к Криспу не на шутку встревоженный Плутий Аквилий.

– Да, – подтвердил Крисп, глядя, как отец Нектарий, с потертой дорожной сумкой на плече, вместе с другими пассажирами, переходит в кормовую часть корабля.

– Слушай, мы ведь с тобою друзья! Скажи отцу, чтобы он оставил хотя бы меня! – принялся уговаривать Плутий, но Крисп с сомнением покачал головой:

– Отец так зол на меня за вчерашнее, что боюсь, если я попрошу за кого, он высадит его прямо в море, не дожидаясь порта!

– И то верно! – вздохнул Плутий и задумался вслух: – Что же мне тогда делать?..

– Как что? Поплывешь на другом корабле! – удивился Крисп.

– Ах, да! Конечно же – на другом! – словно очнувшись, охотно согласился Плутий, но так быстро и неискренне, что Криспу в другой раз это показалось бы подозрительным.

Но сейчас ему было не до Плутия. Он с затаенной надеждой смотрел теперь на отца, который, в свою очередь, хмуро наблюдал за отцом Нектарием.

К тому же Гилар, не осмелившись возразить Марцеллу, которого отметил сам император, решил отыграться на его сыне. Увидев трех рабов, которые, тесно прижавшись друг к другу, мирно спали на самом теплом месте палубы – где вечером, разводили костер для ужина, он с возмущением закричал:

– Это еще что такое? Чьи рабы?

– Господина сына господина курьера! – бойкой скороговоркой язвительно подсказал юнга Максим.

– Крисп, твои? – будто не зная этого, громко уточнил Гилар.

– Д-да… – – не сразу отозвался Крисп, замечая при этом, как удивленно взглянул на него отец Нектарий. Его мысли побежали в обратном направлении: вчерашняя ночь… гнев отца… встреча с пресвитером… пир у императора… и, наконец, афинский порт, где он попросил отца купить ему этих рабов. Зачем он сделал это? Для чего?..

– Развели рабов на императорском судне – шагу негде ступить! – проворчал Гилар и пнул ногой проснувшегося мужчину. – Убрать их отсюда немедленно!

– Куда? – уточнил Крисп.

– Куда хочешь! Только чтобы я больше не видел их на своей палубе! Тем более там, где готовят еду людям! – отрезал Гилар и, с сознанием исполненного долга удалился на капитанский помост.

Крисп огляделся вокруг.

Было сине-золотое от морской глади и солнечных лучей утро.

Матросы выполнили свою работу и убрали парус.

Теперь «Тень молнии» шла только благодаря усилиям невольников-гребцов.

– И-раз! И-рр-раз! Раз! Раз!! Раз!!! – хлопал в ладоши, задавая ритм их тяжелой работе, келевст.

Крисп долго смотрел на них, потом покосился в сторону кормы корабля и, наконец, вспомнил о рабах.

– Кто вы, откуда? – устало спросил он.

– Из Дакии, господин, – с заметным акцентом ответил мужчина, как-то неумело произнося последнее слово.

– Ах, да… – Крисп вспомнил монету с сообщением о последней победе Деция и сам не замечая того, принялся думать вслух: – И что же мне теперь с вами делать?

– Заставить работать! Сдать в наем! – услышав его, деловито посоветовал идущий с носа на корму чрезвычайно толстый, низкий купец. Короткая шея его была перевязана дорогим шелковым платком. Он утер им лицо и продолжил: – Или продать, но так, чтобы получить больше денег, чем потратил на них!

– Зачем мне деньги? – равнодушно пожал плечами Крисп.

– Как зачем? Ведь это же деньги!– купец даже остановился от изумления и обвел маленькими руками круг: – На них можно купить – всё!

– Даже море? – насмешливо уточнил Крисп.

– А почему бы и нет? – удивился купец и, глотая от волнения окончания слов, принялся объяснять: – Если есть достаточно денег, можно договориться с царями, на чьих берегах находится море, и… купить его!

– А небо?

– Что небо?

– Я говорю – небо тоже можно купить?

– А зачем его покупать? Оно хи-хи-хи, бесплатное! Смотри и любуйся на него даром! – засмеялся купец. – И правильно. От моря хоть выгода есть – рыба, гавани, перевоз грузов… Так что мой тебе совет, продай ты этих рабов в первом же порту, и …

Купец кивнул глазами на даков и вдруг, переменившись в лице, жадно облизнул свои губы:

– А еще лучше, продай мне! Прямо сейчас! Здесь! Клянусь Меркурием, я дам за них хорошую цену!

Недоумевая, Крисп пожал плечами, проследовал глазами за взглядом купца, и… замер.

Его рабы, решили, пока на них не обращают внимания, привести себя в порядок после сна. Мужчина разделся по пояс и плеснул на себя водой из чана. Оказалось, что это был очень сильный и мужественный человек. Мышцы так и бугрились на его плечах и груди, а руки покрывали следы от совсем недавно зажитых ран. А девушка… Глядя на волны огромными синими глазами, она сняла с головы старый, грязный платок, который, как оказалось, скрывал удивительно красивые, золотистые волосы, встряхнула ими, рассыпая по спине и… словно сразу стало больше моря и неба.

Озорной луч лег на лицо девушки. Она улыбнулась солнцу, но, перехватив устремленный на нее взгляд Криспа, нахмурилась, торопливо покрыла головы платком и отвернулась.

– Ну, так как? – напомнил о своем предложении купец. – Сколько ты хочешь? Называй цену!

– Цену? – с недоумением посмотрел на него Крисп. – А… сколько по-твоему, стоит – солнце? Ветер? Рассвет? Разве ты не понимаешь, что на свете есть то, чему нет цены?

– Цена есть всему! С одной только разницей – большая или меньшая! И это так же верно, как то, что меня зовут Диагором! – весомо ответил купец. – Так сколько?

– Нисколько! Эти рабы… эти люди, – запнувшись, поправился Крисп, – не продаются!

– Нет, так нет! – без особого разочарования согласился купец. – Но, если только надумаешь, я готов немедленно купить их!

Было видно, что его интересует не сила мужчины и необычайная красота девушки, а лишь возможность заработать, выгодно перепродав их. К тому же, как человек, умевший торговаться и извлекать выгоду при каждом удобном случае, он, видимо, умел ценить это качество и в других. Во всяком случае, купец впервые взглянул на Криспа с уважением, и продолжил свой путь. Толстый, низкий, с перевязанной шеей, он уже сам казался туго набитым кошелем.

Крисп с сожалением посмотрел ему вслед, перевел взгляд на девушку, но тут же, устыдившись этого, спросил мужчину:

– А вас как зовут?

– Я – Сувор, – назвался тот. – Сын Млад, а дочь – Злата! А какие рабские клички дашь нам ты?

– Зачем? Пусть останутся ваши прежние имена! – даже возмутился такому вопросу Крисп и уточнил: – Так вы – даки?

– Не совсем, мы – переселенцы из северных земель! – ответил Сувор. – Искали лучшей жизни, радовались, что будем жить в городе. А тут воинственные племена даков сделали набег на римские крепости. Те двинули на нас свои легионы… Город пал безо всякого сопротивления. Я, конечно, защищал свой дом и семью. Но что можно было сделать против легионеров с их страшными мечами-гладиусами – голыми руками, без доспехов и даже без щита? И, тем не менее, я выполнил свой долг мужа и отца. И, наверное, неплохо его выполнил, – не без гордости поднял свои изуродованные шрамами руки мужчина, – раз центурион, как он сам сказал, из уважения, приказал не трогать нас, а лишь продать скупщику рабов. Тот велел нам, вместе с другими пленниками, идти пешком до ближайшей морской гавани… там нас перепродали еще раз, посадили на корабль. Главное было, чтобы мы не разлучились. Дочь я сразу заставил покрыть голову этим грязным платком, чтобы она не привлекала внимание. Ведь она у меня красавица. Жену тоже оберегал, как мог. Так мы приплыли в Афины. Ну, а дальше, дальше…

– Отец! Остановись… К чему об этом – теперь? – с нескрываемой досадой и ненавистью к Криспу, неожиданно воскликнула девушка.

А мальчик, наоборот, при упоминании о матери, с приветливой улыбкой подошел к Криспу и молча показал ему большую бронзовую монету с дыркой. Она была очень древняя, эта монета. Одна ее сторона была совсем затерта, а на другой оказалась голова медузы Горгоны.

Христианину негоже было брать в руки монету с изображением языческого божества, да еще столь злобного, от взгляда на которого, согласно легенде, каменели люди. Поэтому Крисп только ласково улыбнулся мальчику и вопросительно посмотрел на него.

Тот попытался объяснить что-то отчаянными знаками, но сестра быстро ухватила его и посадила к себе на колени.

Окончательно сбитый с толку Крисп, не знал, что и подумать.

– Он онемел после того, что случилось! – словно извиняясь за сына, пояснил отец. – Ведь все происходило на его глазах: рушился дом, я отбивался от римлян, нас волокли в плен…

– Да-да, я… понимаю! – с сочувствием кивнул Крисп и, показав глазами на девушку, шепнул: – А что это она такая большая, и до сих пор в куклы играет?.

– Это не кукла. Это богиня нашего домашнего очага, которого больше нет…- с сожалением отозвался Сувор. – Она не сумела защитить его, так хоть мы её сберегли! Прости, мы не привыкли еще быть рабами! – виновато добавил он, не обращая на то, что девушка, дергая за локоть, пытается остановить его: – Но и ты, как я вижу, еще не умеешь быть господином. Ты даже не спросил, что я умею. А я ведь умею всё! Я и кузнец, и гончар, могу быть даже садовником. Клянусь всеми богами, я даже не знаю, кому теперь из них можно верить, все они отвернулись от нас… но все равно клянусь: что буду работать за десятерых, мои дети тоже изо всех сил будут помогать мне, только… не разлучай теперь хотя бы – нас!

Крисп не совсем понял смысла последней фразы. Но переспросить не успел. Мужчина понизил голос и уже почти шепотом сказал:

– И, если можно… раз уж мы твои рабы… прошу тебя, накорми хотя бы – детей!

– Да-да, конечно! Сейчас!

Крисп сорвался с места, подбежал к отцу и, волнуясь, сказал, что рабы голодны. Чем накормить их?

– Похвально, что ты так заботишься о своих рабах! – выслушав его, одобрил Марцелл и отвел подальше от кормы пассажирами. – Как будущий хозяин и господин ты должен быть рачительным во всех отношениях. Плохо только, что ты подошел сюда без моего разрешения! Больше чтобы этого не было! А что касается твоих рабов… Передай Гилару, чтобы он досыта накормил их из котла…

– Спасибо, отец!

– … для своих гребцов! – как о само собой разумеющемся, докончил Марцелл.

Крисп сразу сник.

– А… где мне разместить их? Не будут же они все время стоять на палубе? – глядя себе под ноги, пробормотал он.

– И это верно, – согласился отец. – Пусть сидят на носу корабля. Там теперь много места!

И хоть место, отведенное Марцеллом для рабов, было самой дальней точкой от отца Нектария, такое решение почему-то не огорчило Криспа.

Наоборот, он даже обрадовался, что может теперь быть около них, хоть все время! Его так и тянуло к рабам. Одно только смущало Криспа: явная натянутость в их отношениях. Мужчина, как мог, скрывал ее. А девушка показывала при каждом удобном случае. Но вот что странно к нему, насколько она сторонилась его, настолько тянулся к нему мальчик.

И этого Крисп никак не мог понять.

Весь этот день был для него, как миг. И каждый миг – как день.

Вечером, когда они вдвоем с отцом коротали остатки вечера в каюте, Крисп не мог заставить себя не думать о рабах и, особенно, девушке. Марцелл о чем-то спрашивал его. Он невпопад отвечал…

– Ты что, не слышишь, что я тебе говорю? – наконец, не выдержал отец.

– Я? Разве?.. – удивился Крисп.

И стал вдруг с жаром рассказывать отцу то, что слышал от мужчины о Дакии: ее дремучих лесах, с причудливыми чащами, особенно в зимнее время, задумчивых озерах, студеных родниках, стучащих, как горячее сердце…

– Что это с тобой сегодня? Ты прямо, как Овидий стал говорить! – вдруг удивленно спросил Марцелл.

– А кто это? Тоже дак? – живо заинтересовался Крисп.

– Нет, римский поэт. Хотя, кое в чем ты прав. Последние годы жизни он провел рядом с Дакией. В городе Томы, куда был изгнан императором Августом за… как бы это помягче сказать… не очень хорошие стихи о любви.

– Разве за стихи о любви ссылают?

– За такие я бы сослал еще дальше!

Они немного помолчали, и Крисп спросил:

– А это – мои рабы?

– Да, я же тебе подарил их! – берясь за сумку с эдиктами, кивнул Марцелл.

– И я… могу делать с ними все, что угодно?

– Конечно!

Марцелл открыл сумку и привычно стал пересчитывать эдикты, внимательно проверяя целостность печатей:

– Один, два, три… Никак не могу понять, как можно верить в то, что говорит этот Нектарий? – как бы между прочим заметил он и, не дожидаясь ответа Криспа, тут же перевел разговор на другую тему: – А что это тебя так стала волновать Дакия?

– Да так…

После вчерашней ночи отношения между отцом и сыном были еще натянутыми, и ни один из них не решался довести до конца разговор о том, что больше всего волновало его.

– Пять… шесть… семь… – продолжал счет Марцелл. – А-а, я, кажется, начинаю догадываться – виной всему – золотистые волосы и синие глаза?

– Да что ты, нет! Нет!! – с жаром принялся отнекиваться Крисп. Он понял, что отец внимательно наблюдал не только за пресвитером, и отчаянно покраснел. – Это я так – просто!

– И я тоже просто! – улыбнулся ему отец, заканчивая счет, – …восемь, девять и – десять! Все в порядке! Доброй ночи, сынок!..

Заглавие

2

- Сам ничего не могу понять! – пожал плечами отец.

      «Так-так, Крисп – рассеян, краснеет, отнекивается, пишет стихи… Всё ясно с этим господином сыном господина отца – влюбился! – усмехнулся Стас, откладывая тетрадь. – Тихоня – тихоней, а туда же!.. Стоп! – вдруг ахнул он от неожиданной мысли. – Это что же тогда получается?..»

Через приоткрытое окно хорошо было слышно, как заскрипели ступеньки крыльца, и хлопнула входная дверь. Но Стас даже не стал прислушиваться, кто пришел.

«Это выходит, всегда так было? И со всеми? Не только со мной?.. И я…»

Но додумать он не успел. В комнату вошел отец.

– Ну, как ты? – с порога спросил он, и, подойдя к сыну, пощупал его лоб.

– Да уже все прошло давно! – приподнялся в кровати Стас. – А ты где был?

– У отца Тихона!

– Что! Ему опять плохо?

Стас неожиданно вспомнил, что совсем забыл, как следует расспросить отца Тихона о самом главном, и похолодел. Так рвался к нему, так боялся опоздать и надо же – забыл спросить о том, важнее чего нет на свете!

«Он же ничего толком не успел сказать мне!» – испугался он.

Но отец успокоил его.

– Да нет, наоборот. Ему даже немного лучше!

– Он что – выздоровел?

– Сам ничего не могу понять! – пожал плечами отец. – Пришел к нему, как врач, а посидел просто, как коллега с коллегой!

– Как кто?

– Отец Тихон, оказывается тоже кандидат наук, только исторических, и, как и я, писал докторскую диссертацию! – объяснил отец. – Вот мы и поговорили, как ученые люди о том, о сем…

– О чём о том?

– Об истории, медицине, точнее – об истории медицины…

– А о сем?

– Ну, это даже трудно назвать ученым разговором… – пренебрежительно усмехнулся отец. – О вере!

– Да?! – живо заинтересовался Стас. – Расскажи!

– А что рассказывать? – пожал плечами отец. – Я ему говорю, сколько людей оперировал, причем именно на сердце! И ни разу не видел в нем этой самой веры. А он мне: а любовь видели? Радость, злобу? Или вы их тоже станете отрицать? Что я мог ему возразить? Ну, не могу я его понять, и все тут! Конечно, может, я в чем-то не прав… Любое открытие, как правило, проходит три стадии.

– Какие?

– Первое: этого не может быть никогда. Второе, а знаете, в этом что-то есть… И третье: так было всегда!

– Здорово! – засмеялся Стас. – А он?

– Только улыбнулся! Ну, что за человек? Завтра с утра весь народ на субботник поднимает. Я ему: вам вредно, нельзя! А он: все хорошо, все хорошо будет! Что с таким прикажешь делать? – с досадой махнул он рукой и, переводя разговор в другое русло, вопросительно посмотрел на сына: – Ты лучше скажи, как это тебя в крапиву угораздило упасть? Тебе что – пять лет?

– Ага! – огрызнулся Стас. – У соседа от бани в наш двор течет, там везде глина – а я виноват?

– Ладно, поговорю я с соседом… И на месте глины клумбу разобьем! – пообещал отец, беря тетрадь и машинально листая ее.

«Ну, точно Крисп с Марцеллом – только эдиктов не хватает! – глядя на него, покачал головой Стас. – Неужели и правда все так повторяется? Надо и об этом спросить у отца Некта… то есть, Тихона!» – решил он.

Он хотел расспросить отца подробнее, о чем они еще говорили со священником.

Но тот… Стасу даже не по себе стало… Тот, словно успел прочитать место, на котором он закончил чтение, щелкнул выключателем, гася свет, и, почти слово в слово, как Марцелл, сказал;

– Все будет хорошо! Спокойной ночи, сынок!

Заглавие

3

«А что, если они готовят бунт?..» – вдруг насторожился Крисп.

      Марцелл с Криспом вышли из каюты, когда солнце уже встало, но еще не так ослепительно ярко блестело над горизонтом.

Сидевший у порога воин, с грохотом роняя прислоненный к борту щит, запоздало вскочил на ноги и лихо отсалютовал, делая вид, что не спал всю ночь. Но провести Марцелла ему не удалось.

– Пойди, глаза хоть промой! – с усмешкой посоветовал он и вдруг внимательно посмотрел на охранника: – Постой-постой… Сейчас же не твоя смена! Где твой напарник?

– Заболел… – помявшись, неохотно ответил охранник.

– Что с ним?

– Не знаю, кажется, что-то с животом…

– Наверное, пока вчера меня не было, кислое вино пили? – строго спросил Марцелл.

– Ни капли! – клятвенно приложил руки к груди воин, но, поймав на себе недоверчивый взгляд начальника, отвел глаза в сторону: – Да, если бы и пили – со мной же ведь ничего!

Марцелл немного подумал и приказал:

– Среди пассажиров есть лекарь. Пусть осмотрит его и даст какое-нибудь снадобье. Скажи ему, я попросил!

– Есть, господин! – обрадовался нечаянной возможности размять ноги воин и, тяжелыми шагами направился в сторону кормы.

– Погоди! – остановил его Марцелл. – И ты отстоял в карауле всю ночь?

– А что? – удивился воин. – Мы в боевом лагере, бывало, по трое суток не сменялись! Дело обычное…

– Когда не касается эдиктов государственной важности! – нахмурился Марцелл и окликнул: – Крисп!

– Да, отец? – рассеянно отозвался тот, ища глазами отца Нектария и своих рабов…

– У меня к тебе просьба. Точнее – боевой приказ!

– Да, отец, – видя, что Марцелл обращается к нему без улыбки, как к взрослому, сразу посерьезнел Крисп.

– Возьми его меч, щит и копье и побудь на страже нашей каюты, пока он отдохнет! – показал на воина Марцелл.

– Да, отец!

– Не да, а есть! Тебе поручается дело государственной важности!

– Есть!

– Вот так! – похвалил Марцелл, оглядывая сына с мечом в руках. – А тебе, сколько времени нужно, чтобы отдохнуть? – обращаясь уже к воину, спросил он. – До полудня хватит?

– Более чем! – обрадовался воин. – Бывало в походах…

– Время уже пошло! – предупредил Марцелл, и тот, оборвав себя на полуслове, заспешил к пассажирам, где подошел к одетому в греческий плащ человеку – лекарю, как догадался Крисп.

Марцелл тоже направился на корму корабля.

И Крисп остался у двери каюты один.

Море по-прежнему было гладким, ленивым, и «Тень молнии» продолжала движение без парусов.

– И – ра-аз! И – ра-аз! – медленнее, чем вчера командовал гребцами келевст.

В дальнем конце корабля началось какое-то движение. Два матроса пронесли к борту тяжелый продолговатый предмет и бросили в море.

Гребцы проводили его хмурыми взглядами, а затем подняли весла и, несмотря на крики келевста, несколько мгновений не опускали в воду. Потом, как ни в чем не бывало, продолжили грести, но сидели на своих скамьях необычно злобные и подавленные. Там у них явно что-то случилось.

«А что, если они готовят бунт?..» – вдруг насторожился Крисп.

Он поднял щит, оперся на копье и, приняв, по его мнению, самую боевую позу покосился в сторону носа судна: видят ли его с боевым оружием и щитом его рабы? К сожалению, Сувор разговаривал с дочерью, убеждая ее в чем-то. Они спорили и не обращали на него никакого внимания.

Зато Млад смотрел на него восторженными глазами.

Крисп важно – видал, какой у меня меч? – подмигнул ему и перевел взгляд на корму. Там тоже разгорался спор – между отцом Нектарием и философом. Эллин все больше горячился и размахивал руками, доказывая свою правоту. Пресвитер, напротив, говорил, как всегда тихо и спокойно. Его ответы, судя по реакции пассажиров, были более убедительными, чем вопросы философа. Что думал отец, Крисп так и не смог понять. Лицо Марцелла было бесстрастно. То ли он надел на него такую маску, то ли с одинаковым интересом слушал обоих.

Крисп поправил висевший у самых колен тяжелый меч и придирчивым взглядом часового продолжил осмотр палубы.

В центре корабля тоже было не совсем спокойно. Там, стоявшего на капитанском помосте Гилара, осаждал Плутий Аквилий. Крисп различал лишь отдельные слова. Но и без них было понятно, что Плутий, льстиво называя капитана навархом, уговаривал оставить его на судне. Капитан решительно возражал, потом предложил что-то Плутию, показывая на скамьи гребцов, от чего уже тот наотрез отказался. И, наконец, до Криспа долетел конец последней фразы Гилара:

– … и не подходи ко мне больше с этим!

Плутий вынул свой платок и вытер им вспотевший лоб.

«Даже волшебный платок не помог!» – усмехнулся Крисп.

Он скользнул глазами по скамьям гребцов, замечая, насколько устали эти большие, сильные люди… немного задержался на пассажирах, где философ, потеряв свое стоическое спокойствие уже готов был изломать о колено свою, повидавшую, наверное, полмира, трость… оглядел по-прежнему не замечавшего его рабов… А когда снова посмотрел на капитанский помост – там уже не было никого. Раздосадованный Плутий стоял у дальнего борта. А Гилар стоял около отца и о чем-то просил. Марцелл, морщась, что-то коротко бросил в ответ и махнул рукой в сторону… сына!

Крисп подумал, что ошибся. Но Гилар, пройдя к его рабам, приказал Сувору следовать за ним и, действительно, подошел к нему.

– Послушай, Крисп, – сказал он с видимой неохотой, что ему, капитану императорского судна приходится просить мальчика, пусть тот даже сын его временного начальника, – У нас ночью умер гребец, и новая смена должна работать в неполном составе. Сдай мне в аренду своего раба!

– Как это – в аренду? – не понял Крисп.

– Очень просто! На время плавания он будет в полном моем подчинении – гребцом, а ты получишь за это деньги!

Крисп нахмурился и отрицательно покачал головой. Гилар с недоумением посмотрел на него и принялся уговаривать:

– А еще я разрешу тебе стоять на капитанском помосте, сколько захочешь!

– Нет!

– Он же ведь все равно бездельничает!

– Ну и что? Все равно не дам! – решительно отказал Крисп.

– Тогда, по прибытии в порт, я должен буду сообщить властям, что вместо того, чтобы способствовать скорейшей доставки важнейших эдиктов, вы с отцом наоборот всячески препятствовали этому! – с угрозой предупредил Гилар.

Крисп растерялся. Он не знал, как ему быть. Не дать раба – значит, подвести отца. И уступить Гилару – он тоже никак не мог…

К счастью его выручил сам Сувор, который, молча выслушав разговор, сам направился к скамьям гребцов. Здесь он сел на свободное место и взялся за отполированное до блеска руками многих невольников весло – единственный из всех рабов без оков на запястьях. Со стороны – ни раб, ни господин…

Крисп выдохнул с облегчением, и тут же испуганно посмотрел на Злату: заметила ли та, что ее отец сам принял это решение или подумала, что это он, послал его выполнять тяжелую рабскую работу.

Но девушка по-прежнему не обращала на него внимания. Она, не отрываясь, смотрела на своего отца так, словно пыталась помочь ему взглядом. Потом к ней подбежал Млад, стал говорить что-то на языке жестов.

«Скорей бы полдень, чтобы смениться, и всё объяснить ей!» – начиная уже ненавидеть оружие, которым так гордился совсем недавно, вздохнул про себя Крисп. Но солнце, под стать ленивому морю и небу, не торопилось подниматься в зенит.

Гребцы, почти уже не слушая келевста, затянули свою унылую, с одними и теми же, повторяющимися словами, песню.

Пассажиры продолжали слушать спор, в котором уже говорил только отец Нектарий, а философ, очевидно, исчерпав все свои аргументы, молчал.

Матрос-повар готовил обед…

Казалось, что на всем этом корабле никому не было дела до Криспа.

Только раз мимо него прошел бесцельно слонявшийся по палубе Плутий и поинтересовался, не слишком ли рано он начал карьеру Александра Македонского?

Крисп, обрадовавшись нечаянному собеседнику, подробно объяснил все, как есть.

В скучных глазах Плутия неожиданно проснулся интерес.

– Как ты сказал?.. Лекарь, снадобья?! – живо переспросил он и, оставляя опять Криспа в полном одиночестве, быстрыми шагами направился на корму, где вскоре заговорил о чем-то с греком в плаще, который совсем недавно лечил заболевшего воина…

Заглавие

4

Девушка вскрикнула, точно это ударили ее саму…

      Снова невыносимо медленно потянулось время.

Палило солнце…

Оттягивал бок меч…

И, когда уже стало казаться, что так будет вечно, на смену Криспу неожиданно пришел выспавшийся и посвежевший воин.

… За обедом отец вручил сыну полновесный серебряный денарий.

– Что это? – удивился тот.

– Как что?! Дневной заработок легионера, независимо, поход это, строительство лагеря или сражение! – торжественным тоном объяснил Марцелл.

На монете был изображен Геренний Этруск. Крисп улыбнулся ему, как старому знакомому и перевернул денарий на другую сторону: здесь цезарь был изображен во весь рост, а надпись гласила, что он является вождем молодежи.

– Совсем ты у меня уже вырос, сынок. Так скоро и кормильцем станешь! Тем более, когда займешь должность помощника цезаря! – кивая на монету, заметил отец. – Но ты, смотрю, совсем не слушаешь меня? Спешишь? А впрочем, мне тоже пора… Этот спор твоего Нектария с философом… Нет, я не хочу ничего сказать… – слегка смутился он и пробормотал: – Просто любопытно узнать, чем все это закончится!

Наскоро отобедав, они вышли из каюты и разошлись в разные стороны..

Марцелл на корму, а Крисп, постояв немного на капитанском помосте – на нос корабля.

Он неловко подсел к девушке с мальчиком, и только собрался сказать то, что собирался все это время, но Злата неожиданно опередила его.

– Отец сказал, что я твоя рабыня и должна выполнять все твои пожелания!

– Можешь передать ему, что у меня иное мнение на этот счет! – вспыхнул Крисп.

– Я могу готовить, стирать, петь песни… – не слушая, послушно продолжила девушка и впервые взглянула на него. Что-то в приятном, умном лице юноши, его чистых глазах привлекло ее внимание, она не сразу отвела взгляд, а затем, опустив глаза, тихо спросила:

– Так что… будет тебе угодно?

Крисп вдруг подумал, что он мог бы приказать ей снять платок, чтобы она смотрела на него… и вообще не была бы так холодна. Но даже поежился от этой мысли, так она была неприятна ему.

Ничего, – пробормотал он. – А впрочем… Я не хочу, чтобы ты думала, что это я приказал твоему отцу садиться за весла. Он сам…

– Я знаю, – кивнула Злата.

– Откуда?

– Брат сказал.

Крисп бросил благодарный взгляд на пытавшегося привлечь их внимание жестами Млада и удивился:

– Как он мог сказать, если не может разговаривать?

– Знаками. Я уже научилась понимать его. Это совсем не трудно.

– А что он сейчас говорит?

– Что, когда вырастет, тоже будет большим и сильным и станет гребцом, как отец! Глупый еще. Маленький. А отец у нас, правда, очень сильный. Когда рушился наш дом, он держал крышу до тех пор, пока мы все выбежали.

Они замолчали и стали глядеть на скамьи гребцов, между которыми ходил келевст, поторапливая ленивых, по его мнению, рабов, ударами сыромятного бича.

Взятого в аренду раба он, словно не замечал, но когда тот решил вытереть пот с лица, вдруг подскочил к нему и стегнул бичом, оставившим длинную красную полосу на его спине…

Девушка вскрикнула, точно это ударили ее саму, и невольно ухватила Криспа за руку.

Тот мгновенно вскочил и бросился к скамьям гребцов.

– Что ты делаешь? – с негодованием закричал он на келевста. – Как ты посмел ударить его?

– А что тут такого? – принялся оправдываться тот. – Капитан сказал, что ты продал его нам на время!

– Не надо мне ваших денег! Я забираю его!

– Ничего страшного, господин! – попытался успокоить Криспа Сувор. – Я готов работать и дальше…

– А тебе… – повернулся к нему тот, – я первый и последний раз приказываю, как своему рабу – немедленно оставь весло и иди отдыхать.

При этих словах юноши, могучий рослый мужчина послушно встал и зашагал на нос корабля.

Келевст, раздосадованно пожав плечами, направился жаловаться к Гилару.

Крисп, в свою очередь, бросился к отцу.

Марцелл встретил его с недовольным лицом.

– Я же сказал тебе не ходить сюда! – напомнил он, но было видно, что он недоволен не столько тем, что сын опять осмелился приблизиться к отцу Нектарию, а что ему мешает слушать.

– А что же тогда они… он… – путаясь в словах, показал рукой на келевста с бичом в руке Крисп.

Марцелл внимательно посмотрел на сына и пообещал:

– Ладно, я сам разберусь с ним. А теперь – иди!

Вечером, как было заведено, Марцелл с Криспом полулежали на своих койках при свете канделябра и разговаривали.

Марцелл проверял содержимое сумки.

Крисп, щурясь на огоньки пламени, вспоминал минувший день.

– Ну, как разговор отца Нектария с философом? – как бы между прочим, поинтересовался он.

– Увы! – развел руками Марцелл. – Тут и Сократу, пожалуй, нечего было бы делать… Но ничего! Среди пассажиров есть жрец храма Аполлона. Я поговорил с ним, пообещал не высаживать в ближайшем порту, если завтра он поставит его на место. И поставит! Религия – ведь это не только ум, но и… – Марцелл постучал себя пальцем по груди. – Сердце!

Несколько минут они молчали, и, наконец, Крисп спросил:

– Отец, вчера ты сказал, что я могу сделать со своими рабами все, что захочу?

– Да, я и сегодня могу повторить это! – подтвердил Марцелл.

– Так вот, я хочу… освободить их!

– Странное решение! Они, что – тоже христиане?! –  сразу же насторожился Марцелл.

– Нет, ты сам можешь у них спросить! У девушки даже есть статуэтка – богиня их домашнего очага…

– – Да-да, я видел… – смягчился отец и усмехнулся: – Надеюсь, ты не всю Дакию собираешься освобождать? Ну-ну, что надумался? Формально я ведь хозяин рабов и вправе знать, хотя бы причину!

– Да нет никакой причины! Просто хочу и всё! Ну, пожалуйста, я тебя очень прошу!

– Ладно! Делай, что хочешь… – махнул рукой Марцелл. – Хотя я лично не понимаю этого…

И принялся, как никогда долго, пересчитывать эдикты, бормоча:

– Один… два… три… пять…

Впрочем, последних слов Крисп уже почти не слышал.

Стояние в карауле у дверей каюты, волнения этого дня быстро сморили его, и он стал быстро проваливаться в приятную головокружительную пропасть легкого и радостного сна.

Крисп пытался задержаться на гребне этой пропасти, и представить, как завтра утром сообщит своим рабам… своим бывшим рабам, что они свободны, но – не мог. Он только слышал: «семь… восемь…».

А когда Марцелл произнес слово «десять», он уже спал…

Окончание с узором

“СВЯТАЯ-СВЯТЫМ!”. Часть вторая. Глава 1-я

“СВЯТАЯ-СВЯТЫМ!”. Часть вторая. Глава 2-я

Перо, пергамент, зазлавие, окончание

<< На главную страницу                На рубрику монаха Варнавы>>

Похожий материал:

“Маленькие притчи. Том-1″. Страница 7-я
ДУША-ЦАРЕВНА. Благочестивая сказка. 3-часть
Рассказы о. Варнавы. Книга 3-я. Страница 6-я




Оставить комментарий

Православный сайт для семьи
Семья - наш щит! Дети - наше зеркало!

Молебны перед святынями

Молебен пред Гробницей Божией Матери

Соборные молитвы

Молитвы по соглашению

Акафисты по соглашению

Домашний сорокоуст, усердная молитва

Записки в Храм

Записки О здравии

О упокоении, записки в храм

Молебны святым, Господу, Богородице

Молебен святителю Николаю

Молебен святой Матроне

Счетчик

Статистика сайта
Яндекс.Метрика