Святая-святым. Книга первая. Монах Варнава Санин

“СВЯТАЯ-СВЯТЫМ!”. Глава 8-я
Художественная книга монаха Варнавы (Санина)

Здравствуйте, дорогие посетители православного сайта “Семья и Вера”!

Публикуем 8-ю главу книги “Святая-Святым!” известного российского писателя и поэта монаха Варнавы (Санина).

Святая-Святым. Роман

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

1

— Ну и в чем тогда твоя беда? – засмеялся Плутий.

      …Помощь Криспу пришла в виде одного из пассажиров «Тени молнии», улыбчивого остроносого человека, который, неизвестно как, появившись рядом, участливо спросил:

— Почему так невесел наш капитан?

— Я не капитан! – хмуро возразил Крисп, но незнакомец не отставал.

— Как! Разве место, на котором ты стоишь – не капитанский помост? – уже с хитринкой на губах, уточнил он.

— Почему? Помост…

— А разве может находиться на нем кто-либо, кроме капитана?

— Нет, но…

— Вот видишь, значит, ты – капитан! – торжествуя, воскликнул незнакомец. — Ну… пусть не сегодня, и даже не завтра, но в будущем непременно станешь капитаном! И это так же верно, как то, что ты Крисп, а я – Плутий Аквилий, рад познакомиться!

Крисп с интересом посмотрел на необычного пассажира, но тут же вспомнил про отца Нектария, вздохнул и хмуро спросил:

— Кто ты?

— Я? – Плутий Аквилий выдернул из кармана платок и стал закрывать и открывать им лицо, каждый раз изменяясь до неузнаваемости: — Я – царь и раб… философ и купец… богач и нищий… я – поэт и воин! Ну, как?

— Похоже… Как это у тебя получается?

— Это не я — это мой волшебный платок!

Крисп невольно улыбнулся, чего, очевидно, и добивался незнакомец. Расположив к себе, таким образом, мальчика, он уже с сочувственным видом спросил:

— Так что же…

Юнга с медным ведром и тряпкой, нарочно проходя мимо них, прислушался, но не обнаружив ничего подозрительного, к тому же Марцелл приказал следить только за тем, чтобы его сын не встречался с христианским жрецом, начал мыть палубу.

— …что так заботит тебя? – закончил Плутий.

— Да так!.. – с досадой отмахнулся Крисп.

— И все-таки?

— Ну… я хочу…нет — должен поговорить с одним человеком, а мне не дают!

— Этот? – одними глазами показал на юнгу Плутий.

— Он… — со вздохом кивнул Крисп.

— А тот человек?

Крисп метнул на Плутия настороженный взгляд, но тот успокаивающе улыбнулся:

— Не бойся меня! Наблюдая за тобой со стороны, я давно уже все понял. К тому же я, только тс-сс… — тоже ваш – так сказать, нищий духом, и алчущий… Это – отец Нектарий?

— Да…

— Ну и в чем тогда твоя беда? – засмеялся Плутий. — Тебе просто нужно написать ему письмо и сообщить все, что ты хочешь сказать! Или договориться о тайной встрече, скажем, сегодня ночью, когда юнга уснет!

— Написать легко, а как передать? – с горечью усмехнулся Крисп.

— Неужели на императорском курьерском судне нет ни одного почтальона? – деланно возмутился Плутий и ударил себя кулаком в грудь. – Так знай, с этой минуты он есть. И это – я!

Крисп с надеждой взглянул на него, и тот задумался вслух, искоса поглядывая на мальчика:

— Дело за малым – где бы нам теперь найти клочок папируса и чернила с каламусом?..

— Все это у меня есть, в каюте!

— Так идем скорее туда!

— Нет, тебе нельзя! – покачал головой Крисп. – В нашу каюту отец не разрешает входить даже Гилару!

— Идем! – настойчиво повторил Плутий, не давая ему даже опомниться. – Марцелл занят. Ты только взгляни на него! Он и не заметит ничего…

Крисп посмотрел на отца. Тот действительно вел какие-то денежные дела с капитаном, и весь был поглощен рассматриванием монет.

— Ладно, пошли! – согласился он и повел за собой Плутия, который ему очень понравился.

Как здорово показал он царя, раба, воина и теперь изображает заботливого почтальона! Одного только не понял Крисп: кем же на самом деле был этот загадочный, так вовремя пришедший ему на помощь Плутий Аквилий?..

Заглавие

2

…отец развернул газету и осекся…

 

Из окна родительской комнаты послышались громкие, раздраженные голоса.

Стас прислушался, повел носом и заспешил в дом. По опыту он знал, что нет ничего легче, чем добиться отмены наказания, когда родители ссорятся. Один или другая обязательно будут стараться сделать его своим союзником. А когда помирятся – на радостях могут простить сразу оба.

Мама распекала отца за то, что тот устроил филиал своей клиники в Покровской.

— Мало тебе соседей, так уже из других деревень стали приходить! – сердилась она.

— Во-первых, не приходить, а приезжать, — ворчливо возражал отец. – А, во-вторых, он заплатил! Три тысячи, и еще — на текущие расходы…

— Целых три тысячи, почти твой месячный заработок за один визит? – не поверила мама.

— Не веришь — сама пересчи…тай! – отец развернул газету и осекся — на стол посыпались зеленые бумажки.

— Па! – восторженно закричал Стас. – Да это же – доллары!

— Ну да, — придя в себя, как ни в чем не бывало, подтвердил отец. — Доллары! А что тут такого? – Он почесал щеку и, приосанившись, рекламным голосом спросил: «Или я, по-вашему, этого не достоин?»

— Достоин, папка, конечно, достоин! – заорал Стас. А мама, сразу смягчив тон, стала хвалить мужа:

— Ты у нас – просто молодец! Мы теперь еще целый месяц, а то и два можем провести здесь. А что? Позвони в клинику и возьми отпуск за свой счет!

— Завтра же позвоню! – принялся обещать отец. – Глядишь, и диссертацию здесь закончу!

— Конечно, закончишь! – подхватила мама. — А как устанешь, захочешь передохнуть, пожалуйста, занимайся своей врачебной практикой сколько тебе угодно! Разве мы против?

Мама, оставив на столе несколько зеленых банкнот, понесла прятать остальные в сумку.

Стас, глядя на доллары, задумался: «У меня через месяц – день рождения… мне нужен первоначальный капитал, которого у меня нет… но у папы есть доллары… и если я…»

— Па! Ма! – осторожно начал он, — А что вы мне на день рождения подарите?

— Разве об этом спрашивают? – возмутилась мама. Но папа на радостях принялся обещать:

— Джинсовый костюм, часы, а хочешь – лазерный плеер или музыкальный центр!

«Лазерный плеер!..» Стас о таком и мечтать не мог. Скажи ему это папа вчера или еще час назад, он запрыгал бы от восторга. Но теперь его не устраивал даже музыкальный центр.

— Па! – дрожащим голосом продолжал он. – У меня к тебе это, как его – деловое предложение!

— Что-что? – не понял отец.

— Ну, это так в бизнесе говорят! Ты… дай мне один доллар… или, еще лучше, пять… прямо сейчас, в счет дня рождения! Как бы, аванс, а?

К счастью, хорошему настроению папы не было границ.

— Да, пожалуйста! Хоть десять! – великодушно согласился он – На, держи! Только ты должен вести себя весь этот месяц как? – протянул он банкноту, и сам стал подсказывать: — От…лич …

— …но!

— И никаких «но»! – поднял указательный палец отец.

Стас от вида долларов в своих руках, на радостях забыл даже попросить отмены наказания. «Игорь Игоревич с пяти долларов начал, а я – с целых десяти!» — только и думалось ему. Выпросив у папы газету, в которой был курс валют всех стран мира, он собрался, было, пойти к себе, как вдруг увидел на столе знакомую палку сырокопченой колбасы.

— — Как! Ты разве не был у отца Тихона? – недоуменно уставился на нее он.

— Почему? Был! – удивился отец.

— А откуда же тогда здесь опять колбаса?

— Из медпункта, вестимо! Тихон Иванович не стал ее есть.

— Совсем заболел? – участливо спросила вошедшая мама.

— Нет… то есть да, он совсем плох, — принялся объяснять папа. – Но от колбасы отказался потому, что он не просто священник, а монах.

— Ну и что? – не поняла мама.

— А то, что монахи, по обету, не едят мяса.

— Как! Вообще?! – заморгал Стас, тут же делая себе бутерброд.

-Первый раз такого пациента встречаю! – разводя руками, признался маме отец. – Спрашиваю: «На что жалуетесь?», а он «Ни на что, слава Богу за всё!». Это у них, монахов, значит, не принято жаловаться. Но меня-то не проведешь! Я ведь точно знаю, как ему сейчас… Зря он уехал из своего монастыря. В нем бы еще лет двадцать прожил, а так… теперь! – он безнадежно махнул рукой и покачал головой: — И вот, что поражает — казалось бы, монах, мракобес, а образованней академика! При мне дал исчерпывающие советы, как быть: директору совхоза, Игорю Игоревичу и матери парня, у которой сын в армии, в горячей точке…

— Да разве можно её, чем утешить? – с горечью перебила мама и крепко обняла Стаса, которому от этого стало как-то не по себе. – Растишь, их растишь, живешь ими, а там — убивают!..

— И, тем не менее, утешил даже ее! – уверенно заявил отец. — И вообще рассуждал, как ученый агроном, заправский бизнесмен, и как опытнейший психолог. Да и я, кажется, получил у него ответ на ключевой вопрос своей диссертации. Да-да, тот самый, над которым ломал голову полгода!

Отец начал говорить, чем именно помог ему отец Тихон, но Стасу уже было не до этого. Стараясь, как можно скорее забыть слова мамы, он вернулся в свою комнату, прикрепил к стене вырезку из газеты и заговорщески подмигнул Децию. Затем привычно улегся на кровать, раскрыл тетрадь и, кусая бутерброд, с удовлетворением подумал, что все-таки здорово, что монахи не едят мяса!

Заглавие

 

 

3

— Папа Тихон, вы что – плачете?..

 

— Юрка, а почему у тебя папу так странно зовут?

— Почему это странно?

— Ну, не обижайся, совсем, как собаку – Цезарь!

— Как я могу на тебя обижаться? Ты  ведь мой друг! К тому же – еще и больной…

— Да… надоело уже лежать!

— Вот ангина твоя кончится, тогда, может быть, и обижусь! Еще и подеремся не раз! Мы же с тобой спокойно спорить не можем! А отца моего дед так назвал. Он ученым историком был. В честь римского императора. Хочешь, я книжку тебе про него принесу?…

— Да! Только быстрей!.. А то Гришка говорит, меня скоро в больницу положат…

***

 

В дверь палаты не то тихонечко постучали, не то поскреблись…

— Кто там? Заходите!

— Это я, папа Тихон, можно?

— Леночка! Ну, конечно! А ты… почему это плачешь?

— Мне — страшно…

— Обидел кто?

— Пока еще нет…

— И не обидит! Как можно обидеть такую славную девочку? Сейчас мы с тобой поговорим! И разберемся, что к чему! Высушим все твои слезки! А это что у тебя?

— Письмо…

— Мне?

— Нет, Богу… Чтобы он возвратил нам папу! Вы можете передать его?

— Богу? Гм-мм… Конечно, попробую… Но сначала мне нужно хотя бы прочесть его. Ты дозволяешь?

— Да, папа, Тихон! Вам – можно…

Отец Тихон углубился в чтение, но вскоре буквы и строки задрожали перед его глазами и приняли размывчатые очертания…

— Папа Тихон, вы что – плачете?

— Нет, это я так… всё хорошо… всё хорошо будет! Я непременно передам это письмо Богу, и, надеюсь, что Он выполнит твою просьбу!

— И папа вернется?

— Ну, конечно! А теперь давай-ка поговорим о том, что так напугало тебя, чтобы ты больше этого никогда не боялась!..

Заглавие

 

 

4

…глаза Плутия Аквилия вспыхнули, в них загорелись хищные огоньки.

 

Без отца, в присутствии незнакомого человека, Криспу стало как-то не по себе в своей привычно-уютной  каюте. Торопясь, он нашел клочок папируса, чернильницу, но, обмакнув в нее тростниковую палочку – каламус, задумался. До этого все было просто и ясно – главное встретиться с отцом Нектарием. А сейчас он даже не знал, что сказать ему. Готов был написать письмо, но… о чем? Предупредить отца Нектария, что его отцу все известно? Уговорить бежать вместе с ним в ближайшем порту? Или… попросить пресвитера поговорить с отцом так, как может только он – отец Нектарий, обративший ко Христу тысячи людей?..

Пока Крисп мучительно размышлял, Плутий Аквилий оглядывался по сторонам цепким взглядом. На словах он поторапливал юношу, но на деле явно что-то выискивал, то и дело спрашивая, что за вещь, где лежит…

— Ящик с письменными принадлежностями… отцовский журнал… — рассеянно отвечал Крисп. – Сумка с императорскими эдиктами…

При этих словах, глаза Плутия Аквилия вспыхнули, в них загорелись хищные огоньки. Но юноша не заметил этого. Склонившись над папирусом, он, наконец, вывел:

«Отец Нектарий, нам очень нужно встретиться сегодня ночью. Время и место вам сообщит податель сего письма. Крисп.»

— Отлично! – похвалил Плутий Аквилий, прочитав написанное. – Слог и почерк – любой чиновник позавидует. Готовый государственный документ. Да что там – императорский эдикт! Только печати не хватает. Ну, это сейчас мы исправим!

Он потянулся было к сумке Марцелла, но Крисп схватил его за руку:

— Ты что?! – испуганно зашептал он. – Знаешь, что будет отцу за пропажу императорской печати?!

— А кто тебе сказал, что она пропадет? Я могу сделать так, что она появится на твоем письме, и при этом останется на эдикте! Не веришь? Вот гляди, раз, два… — Плутий достал свой «волшебный платок», приготовился накрыть им сумку и уже сказал: «Три!», как на пороге каюты появился радостный, видно, собиравшийся сказать что-то очень приятное сыну, Марцелл…

Заглавие

 

 

5

— Да ты что? – в один голос воскликнули брат с сестрой.

 

 

За окном послышалась какая-то возня и торопливый шепот.

Стас оторвал глаза от страницы и увидел смеющееся, с расплющенным о стекло носом, лицо Лены.

— Ленка! – обрадовался он, бросаясь к окну и дергая туго поддающиеся створки. – Откуда? Ты же ведь потерялась!

— Уже нашлась! – весело крикнула в приоткрытую форточку Лена. — А у вас что, зубной драч был, ну… тебе зуб вырывали, да?

— А ты откуда знаешь?

— Так ведь деревня! У нас чихнешь, через пять минут все, как один, «Будь здоров» скажут!

Створки, наконец, распахнулись, старая пыль, вырвавшись из пазов, ударила в нос Стасу, он чихнул и тут же услышал откуда-то снизу:

— Будь здоров!

— Вот видишь? – торжествующе посмотрела на него Лена.

Стас перегнулся через подоконник и увидел своего друга, который держал ее на плечах.

— Ванька! – ахнул Стас, помогая брату с сестрой усесться рядом. – И ты тут! И Ленка, смотрю, больше не плачет!

— А что ей плакать? Она теперь – вечная!

— Да! Папа Тихон сказал, что я не умру, а буду жить всегда-всегда – с готовностью подтвердила Лена. – И мама не умрет, и Ваня, правда, Вань? И ты, Стасик, тоже!

— Ох, уж мне эта сладкая ложь… — мрачнея, проворчал Стас.

— А вот и нет! Это — правда! – горячо запротестовала девочка. – Папа Тихон всё-всё знает. Мамка говорит, у него на все вопросы сответы есть!

— Что-что? – уточнил Стас.

— Ну, советы и ответы! – объяснила Лена и, увидев пустой стул, спросила: — Что, поймал рыбу?

— Какую еще рыбу?

— Ну, ту, которая рыба-ремень!

— А-а… — сообразил, наконец, Стас и махнул рукой в сторону родительской комнаты. — Нет, сорвалась!

— Ничего, в другой раз обязательно поймаешь! – сказала Лена с таким участием, что Стаса передернуло. А девочка не унималась: — Хочешь прямо сегодня? Смотри, если я что захочу, у меня всё исполняется! Ох, кроме того, чтоб папа скорее вернулся! Ну что — захотеть?

— Не-не, не надо! – испугался Стас и, спрыгнув, принес доллары. – Я тут кое-что лучше поймал, смотрите!

— Ого! Богато живешь! – позавидовал вслух Ваня.

— Это еще что! Это только начало… – загорячился Стас и, торопясь, стал говорить про первоначальный капитал, который Лена тут же переиначила в первокачальный, про доллары, которые, из-за того, что их надо много, очень много, она назвала дойларами, но Ваня перебил его:

— Погоди! Мы ведь к тебе по важному делу…

— А я о каком? – обиделся Стас.

— Ну, то, что у тебя — это когда еще будет… — примирительно заметил Ваня. — А у нас о том, что сейчас – про Макса!

— Макса?! – сразу забывая доллары, встревожился Стас.

— Ну! Его Ленка в конторе видела. У нас там телефон и почта. Я её там и нашел. Представляешь, письмо Богу писала. И не дает. А ну покажи! – приказал Ваня сестре.

— Нет! – схватилась та за боковой карман сарафана. – Я его даже в почтовый ящик не стала бросать, папе Тихону отдала – так быстрее дойдет!

— Что мне твое письмо? Ты нам про Макса рассказывай! – напомнил о главном Стас.

— Двасказывай… один раз я уже Ваньке сказала! – поправила его Лена и зачастила: – Пришла я, значит, в контору, попросила листок бумаги и авторучку у колдовщицы…

— У кого? – не понял Стас.

— Ну, кладовщицы – ей вечно приходится колдовать, как с пустого склада что-нибудь людям дать! Гляжу, а в соседней комнате Макс с городом по делофону говорит.

— По чему?!

— По телефону! У нас по нему только по делу разговаривать разрешают. Говорит, а всего аж злобит!

— Что-что? – в один голос переспросили друзья.

— Ну, весь дрожит от злобы!

— Всё, хватит! – не выдержал Ваня, и сам стал объяснять Стасу: — Ленка говорит, он кому-то там про крест рассказал, и ему за него машину пообещали! Новую! Иномарку! Так Ленка?

Девочка быстро и часто закивала: так! так!

— Ничего не перепутала?

На этот раз Лена отрицательно качнула головой: нет!

— Он еще спросил, где твой брат, я сказала – не знаю… — вспомнив, добавила она. — А потом: а городской сопленок где? Я сказала, что дома. Это не я, это он так тебя назвал, я тебя всегда масленком считала! – посчитала за нужное уточнить Лена.

— Ты понял? – вопросительно посмотрел на Стаса Ваня. — Макс теперь за машину, то есть за этот крест… — Он запутался и обречено стукнул кулаком по карнизу: — Он ведь теперь не отстанет!

— Не утстанет! – подтвердила Лена. – День и ночь искать будет, пока не найдет!

— Надо что-то делать! – задумался вслух Стас.

— Сами знаем. А что? – с надеждой спросил Ваня.

— Может, отдать ему этот крест, а?

— Да ты что? – в один голос воскликнули брат с сестрой.

— Ну, тогда – прямо отцу Тихону.

— Тоже нельзя! – покачал головой Ваня. – Во-первых, твой отец запретил к нему заходить. А во-вторых, Макс не посмотрит, что он больной и слабый. Возьмет, да добьет его… Может, пока его у тебя оставить?

— Да вы что! – Стас испугался даже мысли, что с ним всю ночь будет крест, какой бывает на кладбищах. – Мои его сразу заметят! Давайте лучше, как это делается в детективах, наведем Макса на ложный след!

— На сложный? – распахнула глаза Лена.

— Точно! Ленка молодец, всегда самую суть улавливает! – кивнул Стас. — Именно – на сложный!

— А как это? – заморгал Ваня.

— Очень просто!

Заручившись, при помощи лести, поддержкой просиявшей Лены, Стас стал говорить так, что не давал Ване и слова вставить: — Значит, так! Тетрадь я оставляю у себя. Пусть она прямо тут, на подоконнике лежит! Сумку вы бросите в медпункте, тоже чтоб видно было. Что-нибудь возьмете к себе и положите на открытом месте. А вот… коробку с крестом… её вы потихоньку отнесете в дом вашей покойной бабушки и спрячете понадежнее! Туда-то уж он точно не сунется!

Стас был так уверен в последнем, что его тон, больше, чем слова, убедил Ваню. Он быстро собрал сумку и вместе с сестрой отправился выполнять план – наводить Макса на сложный след.

А Стас с облегчением выдохнул и, решив, что положить тетрадь на подоконник никогда не поздно, снова углубился в чтение…

Заглавие

 

 

6

Крисп зажмурился от ужаса…

 

Кто это? – увидев в своей каюте незнакомого человека, быстро и резко спросил Марцелл.

— Я… мы… — сбивчиво начал было Крисп, но отец не захотел и слушать его.

— Я спрашиваю, как он оказался здесь! Почему в нашей каюте – посторонний? — Он оглянулся, явно намереваясь позвать стражу, но Плутий Аквилий сделал шаг вперед и, с почтительным поклоном, протянул ему… послание к отцу Нектарию!

Марцелл взял канделябр, чтобы ярче осветить написанное.

Крисп зажмурился от ужаса… Он ожидал самого страшного, но вместо этого неожиданно услышал деловитое бормотание отца:

— Легация… выдана чиновнику по снабжению восточных провинций… так, это нам не надо… Плутию Аквилию, в том, что он… ну, это тоже не важно…

Не веря собственным ушам, Крисп взглянул на отца и теперь не поверил своим глазам. Его лист папируса каким-то непостижимым образом превратился в подорожный документ, который, уже не так строго поглядывая на Плутия, изучал вслух Марцелл!

— … все лица, ответственные за обеспечение… это мы тоже пропустим… обязаны предоставлять ему ночлег, питание и оказывать всяческое содействие… подпись… печать – все верно! – закончив читать, вернул он легацию Плутию. – Но что ты тут делаешь?

— Прости, господин! – с виноватой улыбкой спрятал документ Аквилий. – Скоро порт, мне нужно было составить небольшое донесение своему начальству, а папируса и письменных принадлежностей, как назло под рукой не оказалось. К счастью, твой достойнейший сын, узнав о моей нужде, любезно согласился помочь мне, и…

— Надо было попросить об этом меня или капитана! – недовольно прервал его Марцелл.

— Как я мог беспокоить чиновника столь высокого ранга! – всплеснул руками Плутий Аквилий. – Ты и так выручил меня, приняв на борт курьерского судна. А отвлекать триерарха во время плавания – значит, лишний раз подвергать бесценный груз императорской почты и пассажиров опасности!

Марцелл не нашел что возразить на такие слова. Вспомнив про эдикты, он повернулся к сумке, быстро пересчитал свитки, проверил печати… Убедившись, что всё на месте, он окончательно помягчел, но на всякий случай все же спросил:

— Крисп, это так?

Меньше всего уже ожидавший, что его будут о чем-то спрашивать и тем более не готовый к тому, что придется лгать, Крисп растерялся и промолчал.

— Крисп? – не понял Марцелл.

— Что, отец?

— Я спрашиваю, то, что сказал этот господин – правда?

Крисп с трудом, словно его шея вдруг стала каменной, кивнул. Но отца это не устроило.

— Не слышу! – повысил он голос.

Крисп внутренне сжался, мысль его лихорадочно заметалась в поисках выхода, однако времени на раздумье не было. Марцелл уже с возрастающим подозрением смотрел на сына. И тогда Крисп, пытаясь оправдать себя тем, что защищает отца Нектария и того же Плутия, не в состоянии противиться страху перед разоблачением, через силу выдавил:

— Да… отец!

Сказал, и… ничего не изменилось вокруг.

Морская пучина не разверзлась и не поглотила Криспа вместе с отцом и вынудившим его на ложь Плутием. С неба не обрушился черный смерч и не унес его за собой. Не поднялась над судном грозная волна, чтобы навсегда смыть его с лица земли…

Наоборот – всё также ярко горел, потрескивая фитилями светильников, канделябр… тихо плескалась о борт игривая волна… И Марцелл уже почти дружелюбно говорил Плутию Аквилию:

— Все в порядке. Можешь идти. Прости за то, что подверг тебя допросу – сам понимаешь, служба! А донесение свое можешь написать в капитанской каюте. Я отдам распоряжение Гилару!

Плутий Аквилий незаметно подмигнул Криспу, давая понять, что их договор остается в силе, и вышел из каюты. Оставшись наедине с сыном, Марцелл, вспомнив то хорошее, с чем пришел, с улыбкой сказал:

— А ведь у меня приятная для тебя новость, сынок! Этот Плутий Аквилий прав – завтра утром мы действительно приходим в порт. И не в какой-нибудь, а — в Афины! И у нас с тобой будет целый день на осмотр этого величайшего, после Рима, конечно, города всех времен и народов.

— Но, отец…

— И слушать ничего не хочу! Я проведу тебя по самым интересным и красивым местам, мы зайдем в лучшие лавки, посетим амфитеатр…

— Отец…

— … Я куплю тебе всё, что попросишь, ты сможешь посмотреть на всё, что захочешь, отведать всё, что пожелаешь! Лучшая одежда, развлечения, яства!.. — не слушая, продолжал Марцелл. – Пойми, я хочу, чтобы ты знал, от чего отказываешься! Ведь боги или, как ты там говоришь – Бог, для чего-то же дали людям всё это!

Последние слова отца показались Криспу убедительными. Конечно, отец Нектарий, нашел бы, что ответить на это Марцеллу. Да так, что тот и думать забыл бы про своих богов! Но сейчас он бы далеко. К тому же, в голове Криспа вдруг мелькнула лукавая мысль.

Он быстро взглянул на отца и согласно наклонил голову:

— Хорошо. Я… согласен!

— Что? – с подозрением посмотрел на него Марцелл, никак не ожидавший столь быстрого согласия сына.

— Согласен! – повторил тот. – Но… при одном условии. Когда мы вернемся, ты поговоришь с отцом Нектарием. Я тоже хочу, чтобы ты знал, от чего отказываешься!

— И о чем я должен с ним говорить?

— Ни о чем! Так – просто!

— Ну, если просто… Ладно, поговорю! – неохотно пожал плечами Марцелл

Правда? – обрадовался Крисп.

— Обещаю! Хотя, думаю, после нашего возвращения, в этом уже не будет никакой надобности! – усмехнулся Марцелл и протянул сыну золотую монету. – Бери! Это тебе — на мелкие расходы!

— Что это? — не понял тот, никогда не державший в руках ничего больше серебряного денария…

— Римский ауреус. На него ты и сам сможешь купить в Афинах все, что захочешь! Я выбрал для этого самую полновесную, красивую монету и подписал ее тебе на счастье. На счастье и держи!

. Золото ослепительно красиво блестело, притягивало взгляд. На одной стороне был изображен император. На другой – стоящая в скорбной позе женщина. Над ней было написано – «Дакия». В те времена не было газет, и информацию черпали из монет. По ним узнавали, кто стал новым императором, над кем он одержал очередную победу, а также о том что он заболел, выздоровел или наоборот… Судя по этому золотому, Деций только что победил Дакию. Крисп принял монету, удивляясь её приятной тяжести, поднес ближе к канделябру и с благодарностью оглянулся на отца. Прямо под суровым профилем императора Деция на ней и правда была выцарапана небольшая «F» — первая буква латинского слова «счастье»…

Заглавие

 

 

7

Отец Тихон с недоумением и ужасом взглянул на Валентину…

 

— Почему так болит сердце? Что меня душит, мама?

— Васенька, родненький, не умирай!

— А разве я… умираю?

— Нет, ты будешь жить! Ты проживешь еще долго-долго! Ты еще переживешь нас с папой! Только, пожалуйста, не умирай…

***

 

Валентина набрала полный шприц и подошла к отцу Тихону.

— Благослови, Господи, руки врачующих! – с улыбкой кивнул он ей.

— И шприцующих! – прошептала Лена, с ужасом глядя на происходящее.

— Ленка, марш отсюда! – коротко приказала Валентина.

Хлопнула дверь.

— Валентина! А почему ты мне о муже своем ничего не говоришь?

— А чего говорить?

— В смысле?…

— Ну – что толку?

— В любом правом деле есть толк!

— Может, и есть, да не про нашу честь! Кому горе, а кому море!

— Ну и кому это – море?

— Кому-кому… Григорию Ивановичу! Когда сына бывшего губернатора на охоте убили, так всё это дело на моего Лешку и списали.

Отец Тихон с недоумением и ужасом взглянул на Валентину:

— Как это списали? Зачем?!

— А, чтобы сынка другого большого начальника, министра, который, действительно, убийца, спасти. Лешка-то водителем тогда у них был. Вот Григорий Иванович, в угоду губернатору с министром, и написал, что видел, как Лешка… что он… ну, одним словом – убил…

— А он?

— Ну, не убивал же, конечно! Он, как говорится, и мухи не обидит, не то, что человека! Любого в Покровке спросите… Нам бы, отец Тихон, хорошего адвоката тогда!.. Да где ж его было взять? И чем платить? Я ведь одна с двумя, не считая матери, на руках осталась…

— Ничего, все хорошо… всё хорошо будет… Вот что, Валентина! Хороший адвокат у меня есть. И даже отличный. Ни одного процесса не проиграл. И денег он с тебя не возьмет. А что касается Григория Ивановича… Ты вот, что! Ты позови-ка его ко мне.

— Да я и видеть его не могу! И не пойдет он сюда…

— Пойдет, Валентина. И не просто пойдет – побежит! Ты только скажи ему вот что…

Окончание с узором

“СВЯТАЯ-СВЯТЫМ!”. Глава 6-я

“СВЯТАЯ-СВЯТЫМ!”. Глава 7-я

Перо, пергамент, зазлавие, окончание

<< На главную страницу                На рубрику монаха Варнавы>>