Святая-святым. Книга первая. Монах Варнава Санин

“СВЯТАЯ-СВЯТЫМ!”. Часть вторая. Глава 2-я
Художественная книга монаха Варнавы (Санина)

Здравствуйте, дорогие посетители православного сайта “Семья и Вера”!

К художественному прочтению предлагаем 2-ю главу второй части книги “Святая-Святым!” известного российского писателя и поэта монаха Варнавы (Санина).

 

Святая-Святым. Роман

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ГЛАВА 2

Заглавие

1

– Крапивница… – медленно повторил Стас и задумался.

      – Па! А от чего дают анальгин?

– От боли.

– А валидол?

– От сердца.

– А… димедрол?

– По показаниям врача. Чаще всего, от аллергии.

– А как определить, что у человека аллергия?

– Очень просто: у него насморк, кашель, слезятся глаза, а еще красная сыпь по телу, как при ожоге крапивой. Она так и называется – крапивница!

– Крапивница?!

Стас так и замер, услышав последнее слово, а родители зашептались:

– Что это с нашим?

– Как что? Неужели ты не понимаешь? Это у него – генетически! В меня! Врачом будет!!

– О, Господи! Два врача в одном доме – это выше моих сил… Тогда уж пусть сразу на психиатра идет!

– Крапивница… – медленно повторил Стас и задумался: «Нику нужен димедрол… мне – доллары… крапивы во дворе сколько угодно… и, если я…»

Он, не колеблясь ни секунды, соскочил со стула.

Со стены за ним внимательно наблюдали министры и генералы. Они смотрели на него с уважением и интересом. Только Деций, став опять отцом медицины – Гиппократом, казалось, качал головой, не одобряя задуманного.

Стас, с самым невинным видом, прошел через родительскую комнату. Отец с мамой, сразу прервали разговор о нем, и стали беседовать о чем-то своем. На кухне он увидел резиновые перчатки, в которых убиралась по дому мама, и сразу понял, что это именно то, что ему нужно.

– Ма! Тебе перчатки не нужны? – закричал он.

– Нет, а… что?

– Я возьму, ладно?

– Зачем?

– Да так, поубираюсь немного… во дворе!

– Конечно, бери, сынок!.. – послышался радостный мамин голос, который тут же сменил озадаченный – папин:

– Чего это с ним?

– А ты не понимаешь? Это у него – генетически, но только – в меня!

Заглавие

2

– Горе ты мое, городское! – подбежав к сыну, заохала мама.

Спор родителей, в кого больше уродился их сын, разгорелся с новой силой. Прихватив перчатки, Стас с улыбкой прикрыл за собой дверь и торопливо вышел из дома. Оглядевшись с крыльца, он с удовольствием отметил, что крапивы во дворе – сколько угодно! Чтобы не вызвать подозрений родителей, удивленные лица которых поочередно появлялись в окне, Стас принялся старательно выдергивать сорняки, все больше и больше приближаясь к вожделенной крапиве.

Издалека ее листья казались ему долларовыми бумажками. Но когда он, уже изнемогая от усталости, вспотевший, в одних шортах, подошел к ним совсем близко, крошечные иголочки на них, выросли до величины игл самых больших шприцов… Стас озадаченно покачал головой и, прикидывая, с чего начать, посмотрел на крапиву.

Особенно много ее было у забора, за которым виднелась соседская банька. Здесь, даже в такую жару, стояла лужа. Осторожно, чтобы не поскользнуться, Стас подошел к самым зарослям крапивы. Сняв перчатку, он пугливо дотронулся до самого маленького листка и ойкнул.

– Д-да… – Стас осмотрел быстро краснеющее пятно на пальце и озадаченно покачал головой. – За такое отец больше таблетки не даст… Надо сделать веник и пару раз хлестнуть себя по плечам!.. Заодно, как говорил Григорий Иванович, и волю потренируем!

Стас решительно надел перчатки, крепко ухватился за самый большой куст крапивы, что было сил рванул на себя и… потеряв равновесие, полетел в самую гущу крапивы…

Словно миллион искр от огромного, обжигающего костра сверкнуло перед его глазами.

Ослепленный Стас, уже не обращая внимания, на то, что стебли крапивы хлещут его по спине и животу, всхлипывая, выполз из зарослей.

Встав у сарая на ноги, он посмотрел на себя – грязного, с животом и руками, краснеющими прямо на глазах и, уже не радуясь мысли, что заработал больше, намного больше двуста долларов, заковылял к дому.

Родители встретили его хвалебными голосами. Однако, тон их сразу же угас, а благоговейное выражение лиц сменилось неподдельным ужасом. Стас, следуя за их взглядами, перевел глаза на свой, весь покрытый красными пузырями живот и едва не взвыл от страха и жалости к самому себе.

– Таблетки дайте… – протягивая дрожащую руку, слабым голосом жалобно попросил он.

– Что?! – не понял отец.

– Димедрол…

– Какой димедрол? Какие таблетки?!

Отец бросился к себе и в родительской комнате остро запахло лекарствами.

– Горе ты мое, городское! – подбежав к сыну, заохала мама. – Ты что, крапивы от сорняков отличить не мог?

Стас захныкал, пытаясь оправдаться и замер, глядя на появившегося с огромным шприцом отца.

– От такой аллергии одно только средство – укол! Причем – горячий! – заявил он, приближаясь к сыну.

Димедрол, доллары и недавнее падение в крапиву были мгновенно забыты Стасом. Все ее жала не стоили одного этого папиного шприца!

После укола, страдая от боли и разочарования, он лежал в кровати, вновь и вновь переживая весь ужас случившегося.

– Добегался! – ворчал за стеной отец. – Куда спокойнее было, когда сидел дома и читал.

– Читал? – переспросила мама, и послышались ее быстрые, удаляющиеся  шаги.

– Ты куда?

– Я сейчас!

Шаги мамы вернулись и осторожно приблизились. Стас открыл глаза и увидел, как она положила что-то на подоконник.

– Ч-что это? – вяло поинтересовался он

– Твоя тетрадь!

– Откуда?.. где ты ее нашла?..

– В кустах под окном лежала. Ветер, наверное, сдул!

«Ага! Этот ветер – Максом называется… – невесело усмехнулся про себя Стас. Подумав о Максе, он вспомнил, весь сегодняшний день, пруд, и удивился, что Ник до сих пор еще не пришел за димедролом.

«И хорошо, что не пришел! – с облегчением подумал он. – Мои знают, что Ник – наркоман… я просил димедрол… что бы тогда я сказал?..»

Заглавие

3

Ник оглянулся и услышал то, чего меньше всего мог ожидать…

      А Ник, тем временем, сидел рядом с лежащим на постели отцом Тихоном и, в свою очередь, тоже думал о Стасе.

Он лихорадочно прикидывал, успел уже тот выпросить у отца димедрол, или еще нет. Всего через стену от него был процедурный кабинет, где этого лекарства было, более, чем достаточно, да и не только его, но и кое-чего покрепче, чего он жаждал сейчас больше всего на свете. Но крепкие решетки на окне и огромный замок на двери, лишали его всяких надежд.

Была, правда одна идея – но настолько безумная, что Ник боялся даже думать о ней. И он ерзал на табуретке, не зная, куда себя деть. И к Стасу было уже пора… и эта комната притягивала его, словно магнит…

Из далекой Америки или Англии, ему позвонил по мобильному телефону отец. Ник ответил, но долгого разговора не получилось. Игорь Игоревич сразу понял, что у сына ломка, и быстро прекратил разговор.

Отец Тихон, искоса поглядывая на парня, что-то ловко вырезал ножичком из небольшого кусочка дерева. Наконец, он закончил работу и положил на тумбочку, где стояла, прислоненная к стакану с букетом ромашек, картонная иконка – аккуратный маленький крестик…

– Не могу без дела сидеть! – пожаловался он, пряча нож в ящик тумбочки, в котором, как успел заметить Ник, лежало еще несколько заготовок. – Нравится?

– Ничего! – пожал плечами Ник.

– Хочешь, подарю?

– Зачем? Надо будет – мне отец золотой купит! А то, как и у вас, в рубинах!

Ник кивнул на крест отца Тихона и, осторожно спросил:

– А вам сейчас больно?

– Сейчас нет.

– А вообще – бывает?

– Если честно, то да!

– И обезболивающее вам, дают?

– Да не без этого.

– А… успокаивающее?

– Тоже несколько раз предлагали!

– Сильное?

– Куда уж сильней – почти наркотик!

– А… вы?

– Отказался! – улыбнулся отец Тихон.

– Почему?! – во все глаза уставился на него Ник.

– Боюсь привыкнуть!

– А вы не отказывайтесь!

И тут Ник, путаясь в словах, стал говорить о том, на что все это время надеялся без всяких шансов на успех:

– Вы попросите, вам дадут! А вы – мне! Я… сейчас же съезжу за фельдшерицей, она приедет, и… Ну, что вам стоит? Мне плохо… очень…понимаете? Я больше так не могу! Я этого не выдержу!! Да что вы можете понимать?! А-аа… – обречено махнул он рукой, направился к двери и вдруг услышал за спиной:

– Постой!

Ник, не оборачиваясь, взялся за ручку двери.

Стой, тебе говорят! – уже громче повторил отец Тихон.

Ник оглянулся и услышал то, чего меньше всего мог ожидать:

– Хорошо, я согласен.

– Вы? – веря и не веря, бросился он к отцу Тихону. – Согласны?!

– Да. Но – только при одном условии.

– Да я… я… все, что угодно! – забормотал Ник, доставая трясущимися руками доллары. – Вот!..вот!.. берите…

– Нет, деньги оставь себе! – остановил его отец Тихон. – Я просто хочу помочь тебе…

– Тогда я поехал? – снова рванулся к двери Ник.

– Куда? Ты забыл про условие! – напомнил отец Тихон.

– Нет! Почему? Я помню! И… что же я должен делать?

– Ты должен дать мне слово…

– Что это в последний раз? – перебил отца Тихона Ник. – Конечно, дам! – Он поймал на себе пристальный взгляд священника и опустил голову: – Но вы же сами понимаете, что я не сдержу его…

– Ты дашь слово, – словно не слыша его, повторил отец Тихон, – что, просто побудешь здесь полчаса.

– И все?!

– Нет. И по честному откажешься от своей просьбы, если тебе станет легче.

– А если не станет?

– Тогда я сам поеду с тобой к фельдшеру и попрошу сделать тебе укол. Ты прав, она мне не откажет!

– Ага, я все понял! – нахмурился Ник, и уголки его губ задергались. – Вы думаете, что я успокоюсь за это время? Но это же ломка! Как вы не понимаете? Она не пройдет, пока не принять дозы!..

– Пройдет, – тихо, но твердо сказал отец Тихон. – И прошу тебя потерпеть всего полчаса.

– А не обманете?

– Ну, чем мне тебе доказать… – покачал головой отец Тихон и вдруг улыбнулся: – А хочешь, я тебе свою тайну открою?

– Тайну? – распахнул глаза Ник.

– Да, почему я приехал в Покровскую? А ты, если я не сдержу своего слова, вправе будешь рассказать ее всем!

– Да не надо мне вашей тайны… – проворчал Ник, сникая под открытым взглядом отца Тихона.

– И, тем не менее, я расскажу. У нас ведь целых полчаса. Но только ты сделаешь все, что я попрошу!

– Ну, хорошо!

Ник взглянул на свой мобильный телефон, засекая время, и послушно опустился на табуретку.

– И что я же должен делать?

– Перво-наперво, надеть крест!

Заглавие

4

– Не может быть! – не поверил Ник…

      Отец Тихон достал из сумки бутылочку, на которой было написано «Святая вода», намочил в ней бахрому своих четок и покропил деревянный крестик. Затем стал вдевать в небольшое отверстие шнурок.

– А приехал я в Покровку потому, – говорил он, проделывая все это, – что много-много лет назад сделал здесь одно очень плохое дело.

– Вы? – не поверил Ник.

– Видишь за окном храм?

– Ну, да!

– Купол без креста? Так вот это я, когда был таким, как ты, снял его с церкви!

– Вы?!

– Ну, не сам, конечно, но прикрепил к нему трос, чтобы можно было стянуть его трактором. И вот теперь я здесь, чтобы исправить ту давнюю ошибку, свой тягчайший грех перед Богом.

– Но ведь вы тогда не знали, что это плохо.

– Да, сам не ведал, что творил. Но, даже в земных делах, как говорится, незнание закона не освобождает от ответственности перед законом. А уж в небесных…

Не договорив, отец Тихон завязал кончики шнурка в крепкий узел и сам надел крестик на шею, то и дело поглядывавшего на часы, Ника.

– Так-то оно лучше будет… – полюбовавшись на свою работу, одобрил он. – А теперь…

Отец Тихон достал на этот раз маленький флакончик и кончиком свечи крестообразно помазал маслом лоб Ника.

Все это было столь необычно, и масло пахло так притягивающе вкусно, что Ник не удержался от вопроса:

– Что это? Зачем?

– Это – масло из лампадки перед чудотворной иконой, – ответил отец Тихон, показывая глазами на образок на тумбочке.

– Такой маленькой? – удивился Ник.

– Нет, это типографская копия с нее. А сама икона – очень большая. Ее писали монахи на Афоне, и она славится тем, что перед ней исцелилось множество людей. Даже болевших раком в последней степени! И не только раком…

Отец Тихон говорил Нику, а сам неотрывно смотрел на икону:

– Я знаю женщину, которая молилась перед ней, чтобы ее сын избавился от наркомании.

– А он как – травкой баловался, или сидел на игле? – тоном знатока, уточнил Ник.

– Колол себе что-то, причем самое сильное, – поморщился отец Тихон. – И, как ты говоришь, уже ничто не могло помочь ему… Так вот, она помолилась. Принесла домой вот такой же образок, и… – отец Тихон замолчал и прижал руку к левой половине руку.

– И… – заторопил его Ник.- Что дальше?

– А дальше случилось чудо, – улыбнулся отец Тихон. – Наутро ее сын сам попросил отвести его к наркологу…

– Толку-то! – хмыкнул Ник.

– Ты слушай! – посоветовал ему отец Тихон. – Мать повела его в тот же день в клинику, там сделали анализ крови, и – в ней не оказалось даже следа наркотиков.

– Не может быть! – не поверил Ник.

– Почему? – удивился отец Тихон. – Тому есть многие доказательства: протоколы его прежних допросов в милиции, медицинская карточка у нарколога с заключением, что он совершенно здоров, справка с анализом крови. Женщина до сих пор хранит ее, как святыню. А главное свидетельство – ее сын. С тех пор он забыл, что такое наркотики. Если хочешь, я даже могу тебя познакомить с ним!

– Этого не может быть… – глядя во все глаза на иконку, повторил Ник.

– Как видишь, может. И это ответ на твой второй вопрос – зачем я помазал тебя маслом.

– И… … вы… думаете, мне тоже… может… помочь? – замирая на каждом слове, спросил Ник.

– Да, только для этого тебе надо бы помолиться.

– Но я не умею…это же, наверное, молитвы надо знать?

– Конечно, и не одну, которые ты выучишь в свое время. А пока с тебя достаточно и одной. Научить?

– Я все равно не запомню…

– Запомнишь, она всего из двух слов «Господи, помилуй». А то и вовсе из одного – «Господи!» Но только сказать ее надо с верой и от всего сердца. Молитва – это ведь разговор человека с Богом. И ты должен попросить Его помочь тебе.

– И Он – поможет?

– Конечно!

– Но это – невозможно! – словно спохватившись, возразил Ник.

– Правильно, – согласился отец Тихон и тут же уточнил: – Самому человеку невозможно. Но Бог сказал: невозможное человеку, возможно Богу! И еще Он сказал:по вере вашей дано будет.

– Тогда… я… попробую? – робко спросил Ник, и, не дожидаясь ответа, трудно, словно первое слово в жизни, как больной после тяжелой болезни, выдавил из себя: – Господи…

Сказал, и все остальные слова, будто застряли у него в горле. Слезы стали душить его, сами собой литься из глаз…

– Вы думаете, я хочу? – простонал он, закатывая рукав рубашки и показывая следы уколов на вене. – Я просто не могу!

– Бедный ты, бедный! – подойдя, обнял его отец Тихон.

И тут уже Ник, не сдерживая себя, заплакал навзрыд, давясь бессвязными словами:

– Да! Бедный… все считают меня счастливым, потому что у моего отца много денег…знакомятся, дружат со мной из-за этого…завидуют мне … а я – самый несчастный человек на свете… и только вы… один вы поняли это! Вы знаете, о чем мы мечтаем с друзьями, когда соберемся и примем дозу? О том, как завяжем! И завязываем! До следующей ломки… А потом – опять всё по-старому! Ищем денег на новую дозу, воруем у своих, грабим чужих… Меня и отец-то сюда привез, чтобы спрятать от следствия. Цепочку я золотую сорвал с женщины… Так что и у меня есть своя тайна…

– Ничего, как-нибудь обойдется! Всё хорошо… всё хорошо будет! – слушая, Ника, то и дело повторял отец Тихон.

Наконец, он отпустил его и спросил:

– Ну, как?

– Что как?

– Отпустило? Полчаса прошло!

– Да… – машинально кивнул Ник, прислушался к самому себе и, боясь даже дышать, зашептал: – Легче! Честное слово, легче!! Нет, правда, ей-Богу!

Он вскочил с табуретки и сам стал обнимать отца Тихона:

– Отпустило! Без ломки переломался!

– Что, надо теперь к фельдшеру ехать?

– Нет! Нет! Я же ведь слово дал!! Нет!!!

– Вот видишь! – улыбнулся отец Тихон. – И дальше всё хорошо будет. Я буду молиться, чтобы Господь укрепил тебя и отвел все соблазны на твоем пути и тех, кто сеет эти соблазны. Ты только сам теперь не сглупи. Ходи, дыши, радуйся жизни! Уклоняйся на первых порах от прежних друзей, ненужных разговоров, неприятностей, которые могут спровоцировать тягу к наркотикам. А потянет на старое – сразу молись! Вот, перед ней! – протянул он иконку Нику.

– А как же вы? – испугался Ник, пряча за спину руки.

– Ничего, – успокоил его отец Тихон. – Как говорил один древний поэт, что ты спрятал, то пропало, что ты отдал – то твое!

– Вам же она самому нужна! – напомнил Ник.

Но желание, чтобы копия с чудотворного образа была у него, пересилило, и он принял этот бесценный для него подарок.

– А теперь иди. Иди-иди, Никита! – с усталой улыбкой отпустил его отец Тихон. – Приходи завтра с утра к храму. Поработаешь, вместе со всеми, отблагодаришь Бога за эту помощь!

– Приду! Конечно, приду!

Ник выскочил из палаты, и, с запоздалым изумлением – откуда отец Тихон мог знать его полное имя? – сел в машину.

Здесь он вновь прислушался к себе, тихо засмеялся и помчался по деревне, проехав на радостях мимо дома Стаса, даже не обратив внимания на то, что там светилось окно, за которым Стас, в свою очередь, тоже забыв про Ника, читал о том, как на палубе императорского курьерского судна, со страхом и надеждой во взгляде, стоял Крисп…

Окончание с узором

“СВЯТАЯ-СВЯТЫМ!”. Часть первая. Глава 10-я

“СВЯТАЯ-СВЯТЫМ!”. Часть вторая. Глава 1-я

Перо, пергамент, зазлавие, окончание

<< На главную страницу                На рубрику монаха Варнавы>>