Святая-святым. Книга первая. Монах Варнава Санин

“СВЯТАЯ-СВЯТЫМ!”. Часть вторая. Глава 5-я
Художественная книга монаха Варнавы (Санина)

Здравствуйте, дорогие посетители православного сайта “Семья и Вера”!

К художественному прочтению предлагаем 5-ю главу второй части книги “Святая-Святым!” известного российского писателя и поэта монаха Варнавы (Санина).

Святая-Святым. Роман

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ГЛАВА 5

Заглавие

1

– Что? – в один голос воскликнули Сувор и Злата.

      – Крисп, вставай!

– Ну, отец…

– Вставай, я знаю, что ты давно уже не спишь! Иди, приведи себя в подарок, умойся, а я пока соберу нам завтрак!

Крисп сладко потянулся, вскочил с лежанки, и выбежал из каюты.

В глаза ему ударило яркое, не по-утреннему жаркое солнце.

На палубе было уже многолюдно. Матросы сновали туда-сюда. Юнга сидел высоко на мачте, всматриваясь в даль. Готовился завтрак. Отец Нектарий о чем-то переговаривался с пассажирами. Заметив Криспа, он приветливо кивнул и улыбнулся, словно говоря свое обычное: «всё хорошо… всё хорошо будет!»

Было по-прежнему безветренно. «Тень молнии» все также медленно шла на веслах, с зарифленными парусами.

Заспанный Гиллар что-то строго выговаривал келевсту. Тот виновато разводил руками и показывал на вконец измученных непосильным трудом гребцов. Крисп быстро плеснул себе в лицо несколько пригоршней воды из медного умывальника и покосился на нос корабля. Его рабы еще спали, сидя, прислонившись друг к другу. Они даже не подозревали, какая радость ждет их сегодня.

Когда он вернулся в каюту, на столике уже лежали сушеные смоквы, козий сыр и лепешки. Крисп с отцом молча принялись есть их: Марцелл запивая разбавленным вином, а Крисп – водой из кувшина. Он ел, не спеша, наслаждаясь мыслями, как объявит рабам о том, что они свободны.

«Сказать им сразу или сначала подготовить их?» – размышлял он.

– Хорошо спал, сынок? – первым нарушил затянувшееся молчание Марцелл.

– Да, – рассеянно кивнул Крисп и, припомнив что-то очень хорошее, с просветлевшим лицом добавил. – Всю ночь мама снилась!

– Я так и понял, – дрогнувшим голосом вымолвил отец. – Ты так хорошо улыбался во сне…

– А ты что – не спал до утра?!

– Да как бы тебе сказать…

Крисп замолчал, решив остановить самую больную для отца тему.

Но тот вдруг сам продолжил ее:

– Ты так долго шевелил губами… что – разговаривал с ней?

– Нет! – покачал головой Крисп, – я… молился.

– Молился? Кому?!

– Ты же сам знаешь, отец…

Марцелл слегка поперхнулся и нехотя уточнил:

– И – о чем же?

– Как всегда: просил благословения у Бога на сегодняшний день, счастливого плаванья, здоровья: тебе, знакомым, императору…

– Не понимаю… – поджал губы отец. – Деций приказал казнить вас, мучить, пытать, жечь! И вы – молитесь за него?!

– Конечно, – как о само собой разумеющемся, подтвердил Крисп. – Император сам не ведает, что творит. И потом сам Христос подал нам пример, когда молился за своих обидчиков и тех, кто распинал его.

– Не понимаю я этого… – проворчал Марцелл. – Ну, да ладно! Вот тебе то, что просил! – протянул он исписанный крупными буквами лист папируса.

– Что это? – не понял Крисп.

– Как что? Вольная для твоих рабов!

– Отец!..

– Ладно, ладно, будет тебе! Надеюсь, ты не собираешься освобождать всех обращенных в рабство даков?

Марцелл быстро допил вино и показал рукой на кувшин.

– Лекарь вчера сказал, что на корабле уже два человека больны животом. Неизвестно, сколько мы еще будем плыть на одних веслах. Так что поменяй эту воду на свежую! Ну, – поднялся он, – а я пойду, пока твой Нектарий не продолжил свой вчерашний спор с нашим жрецом.

–  Кстати, а как он? – встрепенулся Крисп, услышав родное имя.

– Если честно, держится молодцом. Но зря сопротивляется! Хотя, конечно, в его ответах есть кое-что, с чем трудно не согласиться… жрец сегодня наверняка одолеет его!

Марцелл с видом победителя покинул каюту, а Крисп сделал из папируса свиток и бережно спрятал за пазуху.

Ему хотелось сразу же броситься к рабам. Но, выполняя указание отца, он сначала набрал в кувшин воду из большого чана, заткнутого глиняной пробкой и только после этого направился к ним.

Проснувшиеся и тоже позавтракавшие, они, поспешно встав, поклонились ему, как своему господину.

Крисп смутился и велел рабам немедленно сесть.

Он уже потянул руку за свитком папируса, как вдруг похолодел от неожиданной мысли: если Млада станет свободной, она перейдет на корму, куда путь для него закрыт, и они уже не смогут быть рядом!

«Но не сразу же они уйдут туда! – принялся успокаивать он себя. – Я могу не говорить им об этом, а они сами могут не догадаться!»

Решив так, Крисп с торжественным лицом достал свиток и сказал, почему-то не узнавая собственного голоса:

– Вот, это – вам!

Сувор вопросительно посмотрел на него.

Млад протянул руку к свитку.

А Злата, хмыкнув, отвернулась и стала безучастно смотреть на море.

Крисп, минуя ждущие пальцы мальчика, протянул свиток Сувору и, обращаясь больше к дочери, чем к отцу, произнес:

– Вы – свободны!

– Что? – в один голос воскликнули Сувор и Злата.

– Свободны! – повторил Крисп. – Я попросил своего отца, и он согласился выдать вам эту вольную!

– И мы… свободны? – веря и не веря ему, переспросила девушка.

– Не отработав? Не выкупив себя? Но – почему? – в полном недоумении воскликнул Сувор.

Крисп немного подумал и с улыбкой ответил:

– Мой Бог учить любить ближнего так же, как самого себя. А я не хотел бы быть рабом….

– Так значит, все это – благодаря Ему? – Сувор показал глазами на отца Нектария, затем на небо и жестом велел дочери бросить куклу-богиню за борт. – Тогда я… мы отныне будем поклоняться только твоему Богу! Слыхала?

Девушка отрицательно затрясла головой и прижала куклу к себе.

Мужчина строго сказал ей несколько слов на незнакомом языке и требовательно протянул руку, но Злата прижала куклу еще крепче, давая понять, что, скорее сама бросится в море, чем отдаст ее.

Крисп посмотрел на них и понял, что сам должен велеть им пойти на корму. Пусть это будет его последнее приказание своим бывшим рабам. Пусть он больше не сможет быть с ней. Главное – чтобы она спаслась.

«Все равно – скоро разлука, – с грустью подумал он. – И что же – она так и останется в своем язычестве, с этой куклой? Откуда ей в Дакии узнать про Христа? Нет, пусть уж лучше послушает отца Нектария!»

Крисп остановил Сувора и велел ему собирать вещи.

Узнав, что они уходят отсюда на корму, Млад заметался между отцом и сестрой, пытаясь узнать, что произошло. Сувор объяснил ему, в чем дело. Тот порывисто обнял Криспа, показал ему свою старую монету и стал смотреть на него, не сводя умоляющих глаз.

– Чего он хочет? – не понимая, обратился к девушке Крисп.

– Он спрашивает, когда ты освободишь и нашу маму… – опустив голову, тихо ответила та.

– Маму? – недоуменно переспросил Крисп.

– Ну, да! – Злата повернула к нему лицо и сказала то, от чего Крисп сразу понял причину ее враждебности к нему! – Когда торговец рабами привез нас в Афины, на маму сразу нашелся покупатель. Зря отец гневается на нашу богиню. Это был очень добрый и порядочный человек. Мы уговорили его не разлучать нас. Отец обещал работать за десятерых. Я тоже делать все, что он пожелает! И тогда он согласился купить нас всех. Но у него не хватило денег. Он пошел домой за недостающей суммой, и тут появился ты с отцом…

– И… разлучил вас?

– Да…

– О, Боже! Что я наделал!

Заглавие

2

– Да что мы – ромашек не видели? – хмыкнул разочарованный Ваня.

            Добежав до Ваниного дома, Стас нетерпеливо открыл покосившуюся калитку и замер от неожиданности, увидев следующую картину.

Ваня стоял посреди двора, с большой дымящийся тряпкой в руках, и, на чем свет, ругал свою сестру. В его речи то и дело проскальзывали такие слова, от которых даже Стас покраснел. Лена покорно сносила всё это и только часто и глубоко вздыхала.

– У вас, что – пожар был? – с опаской делая шаг вперед, осведомился Стас.

–  Не-ет, пужар – только напугались, – жалобно ответила Лена.

– Я тебе покажу пужар! – замахнулся на неё тряпкой Ваня и принялся объяснять: – Она у соседского забора костер развела. Соседка возьми, да скажи: «Вот я твоему отцу напишу, чтобы он быстрей возвращался, да выпорол тебя!». Так она знаешь, что учудила? Весь ее забор подожгла.

– Я думала, так папка скорее приедет, – шмыгая носом, пояснила Лена.

– Ну, как такую накажешь?! – развел руками Ваня.

Он вылил на зашипевшую тряпку целое ведро воды, старательно потоптался по ней, зашел в дом и через минуту вышел с газетной пилоткой в руке.

– Ну, что пошли? – с готовностью показал свою банку Стас.

Ваня как-то странно покосился на нее, но ничего не сказал. Зато Стас принялся потешаться над пилоткой из газеты, которую Ваня деловито водрузил себе на голову.

Втроем они вышли на улицу и направились к краю деревни.

– Вань, а ты мне велосипад починишь? – явно подлизываясь к брату, спросила Лена.

– Починю.

– А покататься дашь?

– Дам.

– Когда?

– Когда он снова велосипедом будет!

У Вани в руках был небольшой туесок, из бересты, у Лены еще более маленькое пластмассовое ведерко, с каким в городах играют в песочницах дети.

«Не конкуренты!» – покосившись на них, усмехнулся про себя Стас.

Проходя мимо медпункта, они увидели отца Тихона, который стоял на крыльце и, словно ожидал их.

– А мы в лес идем! – похвасталась Лена. – Мы с Ваней ягоды собирать, а Стасик – выгоду.

– А меня с собой возьмете? – улыбнулся отец Тихон.

– Так вам же мама наклоняться запретила! – испугалась Лена и шепнула Ване: – А он кланялся перед иконой я сама видела…

– А я просто – воздухом подышать!

Ваня озадаченно посмотрел на солнце, определяя, сколько сейчас времени, пожал плечами и молча согласился. Лена обрадовано взяла отца Тихона за руку, и они вчетвером медленно пошли на проселочную дорогу, ведущую через поле в лес.

Стас захотел сразу задать свой вопрос о главном, но постеснялся делать это при Ване с Леной и спросил совсем другое.

– Отец Тихон, а кто этот генерал?

– Какой? – отрываясь от своих мыслей, не сразу ответил отец Тихон

– Ну, тот, который омоновцев так напугал!

– А-а, один мой хороший знакомый. Настоящий, боевой генерал. Он иногда ко мне обращается за советом: о Боге о вере…

– К ва-ам? – с уважением переспросил Стас и подмигнул Ване: – Слыхал?

– И много у вас таких знакомых? – с восторгом кивнув, почтительно полюбопытствовал тот.

– Да есть…

– А кто они?

– Ну, отец Тихон, скажите!

– Писатели, актеры, художники, певцы…

– И мы их знаем?!

Стас собрался уже спросить имена таких уважаемых людей, которых он, может быть, даже видел по телевизору.

Но тут в разговор вмешалась Лена:

– Папа Тихон, – обращая на себя внимание, задергала она священника за руку. – Ваня говорит, сегодня в храме про чудеса рассказывали! А я, такая жалость… такая жалость… ни про одно не слышала! Покажите мне хоть какое-нибудь, хоть вот такусенькое, – она показала свой мизинчик, – чудо!

Стас ожидал, что отец Тихон начнет отказываться, обещать, что сделает это потом, а тот вдруг неожиданно согласился.

– Идем, покажу! Но только предупреждаю, это – тайна!..

Заглавие

3

«Плутий! – вдруг осенило его. – Вот, кто сможет помочь мне!»

      Первый порыв невесть откуда взявшегося ветра, оказался, как нельзя кстати. Он охладил вспыхнувшее лицо Криспа.

– Брат не хотел расставаться с мамой, – тем временем продолжала свой грустный рассказ девушка, – и так вцепился в ее монисто, что оторвал монету. Он успокоился только после того, как мы сказали, что она спасет нашу маму. Да и, когда твой отец приказал вести нас на корабль, он согласился идти лишь после того, как мы солгали, что ты выкупишь и её!

– Так вот почему он так хорошо относился ко мне!..

Крисп посмотрел на Злату, справедливо ожидая увидеть ее гневный взгляд, но на этот раз она смотрела на него совсем по-другому.

И странное дело – море начало темнеть, а ее глаза наоборот просветлели.

– Прости, поначалу я просто ненавидела тебя! Но теперь… вижу, что ты не такой! И знаю, что делать! Мы вернемся в Афины, там я отдам себя тому доброму господину взамен мамы, а потом отец выкупит и меня!

– Нет! Не надо! – испуганно остановил ее Крисп. – Только не это! Я сам… что-нибудь придумаю…

Он вскочил с лавки, прошелся по палубе вперед-назад, и остановился, не зная, куда идти дальше.

«Придумаю! Но – что?»

Задача была проста: нужно только достать денег, чтобы выкупить мать Млады. Но где взять их, здесь – на корабле? Он даже не знал, сколько стоит рабыня!.. К отцу после того, что он сказал о всех рабах Дакии не подойти… К купцу – тоже, он сразу начнет просить продать их…

«Плутий! – вдруг осенило его. – Вот, кто сможет помочь мне!»

Крисп бросился на поиски Плутия Аквилия. Тот стоял у чана с водой и что-то там делал. Увидев Криспа, он почему-то испугался и торопливо спрятал свой волшебный платок.

– Плутий! – не обращая на это внимания, умоляюще обратился к нему Крисп. – Скажи, сколько стоит рабыня?

– Смотря какая!

– Красивая, умная, работящая…- подумав о девушке, стал перечислять Крисп.

– Ну, такая рабыня стоит не малых денег! Я полагаю – два, а то и три золотых!

– Три золотых?!

Крисп был ошеломлен такой большой суммой.

– Где же мне взять столько? – невольно вырвалось у него.

Плутий Аквилий с любопытством посмотрел на него и усмехнулся:

– Можно, конечно, сделать из нашего легкого и быстрого корабля пиратский и захватить торговое судно! Но ведь ты же на это не согласишься?

– Конечно! Я хочу, чтобы все было по-честному…

– Тогда… давай сыграем с кем-нибудь в кости! У меня есть такие, что… – тс-сс! – еще ни разу не подводили меня!

– Я же сказал: по-честному! – с упрёком напомнил Крисп. – Игра в кости запрещена императором! И вообще, я ни разу не брал их в руки…

– Как! Ты не играл ни разу в жизни? – изумился Плутий. – Тогда тебе непременно надо сыграть! И ты обязательно выиграешь!

– Ты так думаешь?

– Думаю? Уверен! Новичкам всегда везет! И, в конце концов – тебе или мне нужны деньги?

– Но это же преступление…

– Какое преступление? – засмеялся Плутий. – Сам божественный Август играл и ничего! Значит, так: у тебя есть, на что играть?

– Д-да… – вспоминая про заработанный денарий, кивнул Крисп.

– Тогда жди меня здесь, и я приведу человека, у которого ты выиграешь свои три золотых!

Заглавие

4

Видя, что отец Тихон остался один, Стас догнал его…

      При слова «тайна», Стас сразу насторожился. Ваня весь подался вперед. А Лена внимательно огляделась вокруг: не подслушивает ли их кто-нибудь?

Но на всём поле, насколько хватало сил у взгляда, больше не было ни души. Одна зеленая трава, да белое кипение ромашек.

Отец Тихон подвел детей к самому высокому среди них кусту и, выбрав чистый, белый цветок, сказал:

– Ты хотела увидеть чудо? Вот, смотри!

– А нам можно? – умоляюще посмотрел на него Ваня.

– Конечно!

Ваня, отталкивая Стаса, а тот – Лену, бросились разглядывать ромашку.

Перешептываясь, они ждали, что цветок вспыхнут сейчас всеми цветами радуги, превратится в бабочку, а, может быть, даже в птицу!..

Но… ничего не происходило.

– Так ведь это же обычная ромашка! – наконец, оглянувшись на отца Тихона, недоуменно заморгала Лена.

– Конечно. Ромашка, – кивнул он. – Но…

Он тоже подошел к цветку и склонился над ним.

– Посмотрите на неё внимательно!

– Да что мы – ромашек не видели? – хмыкнул разочарованный Ваня, но отец Тихон, словно не слыша его, продолжал:

– Разве это не чудо – на этом месте еще зимой ничего не было: только снег, грязь и вдруг – вырос такой удивительный, красивый цветок! Эти лепестки, которые, как бы ни старалась, не может воссоздать человеческая рука – на картинах, вышивках, в драгоценных украшениях… А эта желтая сердцевинка, это теплое, живое золото, перед которым тускнеет самый драгоценный металл! С ней может посоперничать разве что только солнце! А оно, – показал рукой на небо отец Тихон, – разве не чудо? И все эти деревья, облака, травы…

Дети, словно впервые, стали рассматривать знакомый цветок, задирать головы и оглядываться вокруг.

– Но самое большое чудо, – помолчав, продолжил отец Тихон, – Это то, что когда-то, давным-давно Бог создал землю, причем, так разумно, что на ней можно жить. Вы только представьте: если бы солнце было хоть немного ближе, здесь все бы расплавилось от жары. Чуть дальше – замерзло! Потом Бог создал небо, моря, деревья с травами, зверей и, наконец, человека. Вот ты, Леночка, разве ты не чудо?

– Конечно, чудо! – охотно согласилась девочка и спохватилась. – Но и Ваня тоже! И Стасик, – добавила она. – Я только одного не поняла – а… где же здесь тайна?

– Как где? – удивился отец Тихон. – Да хотя бы в том – как Бог смог создать всё это?! И потом, к сожалению это скрыто, сегодня от очень многих людей и является для них настоящей тайной!

Стас сорвав ромашку, и начал, было, внимательно разглядывать её. Но Ваня шепнул ему, что пора идти, и, первый размашисто зашагал к виднеющемуся уже впереди лесу.

Лена, отстав, принялась собирать ромашки.

Видя, что отец Тихон остался один, Стас догнал его и уже откроет рот, чтобы спросить о главном, но вдруг подумал, что об этом только и говорится сейчас, опять сказал не то, что хотел:

– А правда, люди в древности были глупыми?

– Что? – удивился отец Тихон.

– Ну… намного глупее нас!

– С чего это ты взял

– Так у них даже телевизоров не было, ездили только на лошадях, – стал перечислять Стас. И вообще, ходили с целыми кошелями серебряных монет, и даже не знали, что серебро убивает бактерии!

– Еще не знали! – поправил отец Тихон. – А мы уже не знаем многого из того, что хорошо было известно им… И это гораздо хуже!

Стас хотел уточнить, что именно хуже, но тут подбежала Лена и протянула отцу Тихону ромашки:

– Вот, папа Тихон, а это вам – целый букет чудес!

– Спаси, Господи! – принимая подарок, умилился отец Тихон и, порывшись в складках рясы, угостил Лену конфетой: – А это тебе – от меня!

– Спасибо! – просияла та.

– Во славу Божию!

Заглавие

5

Стас так огорчился, что даже бросил несколько ягод мимо банки…

Поле быстро закончилось, а в лесу Стасу сразу же стало не до вопросов. Ягод здесь, и правда, было видимо – невидимо. Но еще больше было тут комаров. Отмахиваясь от них, вместе с Ваней и Леной, он принялись собирать краснеющую повсюду землянику.

Лена тщательно отбирала ягодки, складывая их в ведерко.

Ваня работал деловито, но быстро. Руки его так и мелькали. Он не столько бросал землянику в свой туесок, сколько отправлял в рот.

Стас выбрал одну ягоду, покрасивее, чтобы попробовать и, любуясь ей, поинтересовался:

– Вань, а её на станции хорошо берут?

– Еще как!

– А сколько за стакан дают?

– Кто сколько… Бывает, и двадцать рублей!

– Что? Почти доллар?!

– А ты что хотел? Это ведь тебе не садовая, а – лесная!

– Погоди, это же… – Стас быстро помножил, поделил, прибавил, на всякий случай отнял… и у него получилось, что приблизительно одна ягодка стоит, совсем без малого – цент!

Не донеся до рта ягоды, он спохватился и бросил её в банку. С этого времени, вся земляника шла только туда. Он даже не решался попробовать её, хотя в нем велась настоящая борьба между желанием поесть и заработать, как можно больше.

Ему оставалось теперь разве что завидовать пчёлам, прилетавшим на вкусный запах! Но и это чувство вскоре прошло, когда он увидел, что стало с одной из них, после того, как она села его другу на шею…

– Ай! – прихлопнув ее, вскричал ужаленный Ваня. – Вот…

Он ругнулся, ввернув нехорошее слово и, оглянувшись на священника, виновато развел руками:

– Простите, отец Тихон, это я по привычке!

– Плохая привычка! – нахмурился отец Тихон.

– Так все ведь ругаются!.. – оправдываясь, сказал Ваня.

– Вот и плохо, что все! – еще больше нахмурившись, повторил священник. – От человека, который говорит такие слова, сразу же отходит его ангел хранитель, и сама Богородица перестает держать над ним Свой Покров!

– Покров? – насторожилась Лена, услышав незнакомое, и в то же время, удивительно напоминающее что-то родное и близкое, слово. – А что это такое?

– Это такая часть одежды, наподобие нашего платка, который держит в своих руках Пресвятая Богородица. Я тебе завтра о нём расскажу. И даже покажу!

– Где? – ахнули в один голос друзья.

– У вас в храме. Не зря же ведь он называется – Покровский!

– Вот здорово! – обрадовалась Лена. – И ангелов тоже покажете?

– А зачем на них смотреть? Они и так все время вокруг нас!

Лена принялась озираться, пытаясь разглядеть хотя бы одного ангела, но, так и не увидев, вздохнула:

– Он рядом, а я его даже не вижу…

– Не беда, зато твой ангел-хранитель прекрасно видит тебя!

– Значит, у меня есть свой ангел? – захлопала в ладоши девочка. И у Вани тоже? И у мамы?

– Да! – вполне серьезно подтвердил отец Тихон. – Есть даже праздник, в честь таких ангелов, который называется именины!

– Знать бы еще, когда они? – мечтательно протянул Ваня.

– Это совсем не сложно определить, – успокоил его священник. – Когда у тебя день рождения?

– Да недавно совсем был! – отправляя целую пригоршню ягод в рот, охотно отозвался Ваня, и, перехватив укоризненный взгляд Стаса, пояснил: – Только мы его не праздновали, потому что тогда, как раз баба Поля умерла!

– Ничего! – знаком остановил его отец Тихон, что-то быстро прикинул в уме и сказал: – Как раз через три дня у тебя будут именины, вот и отпразднуешь!

– Конечно! Еще как отпраздную! – охотно подхватил Ваня. – Приглашаю – всех! Стасик, придешь?

– Спрашиваешь! – с легкой обидой, отозвался Стас и посмотрел на отца Тихона: – А у меня именины – когда?

Он ожидал, что отец Тихон тоже быстро что-то подсчитает и даст ответ. Но тот вдруг спросил:

– А ты – крещен?

– Не знаю… Может, да, а может, нет! Так – когда? – не понимая, к чему это клонит священник, беспечно улыбнулся Стас, и услышал в ответ то, отчего его улыбку, словно невидимой губкой, стерло с лица:

– Если нет, то и именин у тебя нет!

– Как это нет?!

– Потому что небесный покровитель дается Богом человеку только во время святого крещения!

«Вот те раз! У Ваньки ангел есть, у Ленки – тоже, а у меня… нет?! Ну, папа с мамой, нечего сказать – удружили!»

Стас так огорчился, что даже бросил несколько ягод мимо банки. Огорчившись еще больше, он начал искать их в траве, но его вдруг окликнул Ваня.

– Всё! – тихо сказал он, посмотрев еще раз на солнце. – Пора идти! А то опоздаем к поезду!

– Так у меня еще банка пустая! – испугался Стас, показывая свою банку, наполненную всего на треть.

– Надо было банку поменьше брать или собирать быстрее! – упрекнул его Ваня, показывая свой туесок, доверху наполненной ягодой и крикнул сестре: – Ленка, ты с нами или как?

– Или как! – откликнулась девочка и протянула отцу Тихону всю собранную ягоду: – А вот вам ещё – целое ведерко чудес!

– Спаси Господи!

Отец Тихон попробовал несколько ягод и вернул ведёрко:

– А остальное мы отдадим маме! Она же ведь тоже хочет, верно?

Взяв за руку Лену, он направился обратно в деревню, а Ваня со Стасом, почти бегом, в противоположную сторону – к станции.

Заглавие

6

Глаза купца алчно вспыхнули…

Пока Крисп разговаривал с Плутием Аквилием, на корабле произошли немалые изменения. За первым порывом ветра последовал второй, третий… и хотя море по-прежнему было гладким, а небо чистое, ветер стал дуть, не переставая.

Юнга Максим проворно спустился с мачты и со всех ног бросился в капитанскую каюту сообщать эту новость Гилару.

– Ну, наконец-то! – обратив лицо к ветру, обрадовался тот.

– Да! А то я уже боялся, что не хватит пресной воды! – принялся льстиво поддакивать юнга.

– И правильно делал! Я бы тогда с тебя за это три шкуры спустил! – усмехнулся капитан. – Сколько ее осталось?

– В амфоре для господ чуть больше трети, а для рабов – меньше четверти… – судя по испуганному лицу, явно завысил цифры Максим.

– Почему так мало? – нахмурился капитан. – Небось, опять в последнем порту поленился заполнить их доверху?

– Да я столько воды в тот раз залил – чуть пробки не вылетели! – стал колотить себя кулаком в грудь юнга, но капитан перебил его:

– Ладно, прибереги свою спину для другого случая! И благодари богов за то, что послали попутный ветер! – посоветовал он и заспешил на капитанский помост.

– Убрать весла! – послышался вскоре оттуда его громкий голос.

Гребцы тут же принялись вытаскивать вёсла и закрывать отверстия скалмами-щитками, а матросы кинулись на палубу, в готовности по первому приказу поднимать паруса.

– Поднять долон!

Малый треугольный парус – долон, словно человек, после долгого безделия, с хрустом потянулся, расправляясь, и захлопал на ветру.

– Поднять паруса!

– Есть, капитан!

Корабль слегка замедлил ход, пока убирали вёсла, а затем, набрав всю силу ветра в парус, выпущенной с тетивы стрелой, рванулся вперед.

– Так-то оно лучше! – довольно потёр ладони Гилар и крикнул келевсту: – Всем гребцам отдыхать! А завтра опять за вёсла!

Рабы, не дожидаясь, пока келевст повторит им приказ, встали со скамей и тяжело повалились на циновки в проходах – отдыхать.

После этого Гилар покинул капитанский помост. Матросы разошлись по своим делам. На палубе снова стало неинтересно.

Устав ждать Плутия Аквилия, Крисп перевел взгляд на корму, где уже находились его бывшие рабы.

Злата с отцом, перебравшись на новое место, сидели на самом краю, под косыми взглядами некоторых пассажиров. Они тихо переговаривались, очевидно, в который уже раз обсуждая нежданно негаданную новость.

Млад подбегал к каждому встречному и показывал свою старую монету, что-то радостно объясняя жестами и пытливо заглядывая в глаза. Люди отворачивались от него, словно, боялись закаменеть от тяжелого взгляда медузы-Горгоны. А может, прослышав его печальную историю, просто не зная, чем ему помочь…

Заглавие

7

– Всё, – объявил охранник, – игра окончена!

Наконец, Плутий подвел к Криспу обещанного человека. Это был… тот самый купец, который хотел купить у него рабов.

– Прости, что так долго! Всем почему-то интереснее там! – шепнул на ухо Криспу Плутий, показывая рукой на корму. – Только этот согласился! И то при одном условии… Он хочет…

Купец приветливо улыбнулся и сам сказал то, что не успел договорить Плутий.

– Надумал? – кивая на рабов, обратился он к Криспу и с готовностью похлопал по заткнутому за пояс тугому кошелю. – Так сколько?

– Но я вовсе не собираюсь продавать их!

Он, ничего не понимая, посмотрел на купца, тот – на Криспа, а затем оба они – с недоумением на Плутия.

В этот момент к ним подбежал Млад и стал показывать свою монету. Купец отмахнулся от нее, а Плутий, поморщившись, с презрением сказал:

– Дырявая монета – самая никчемная вещь на земле. Ни купить на нее ничего. Ни в клад не положишь. Одно для нее место – в земле или на дне морском!

Он хотел отобрать у мальчика монету, но тот крепко зажал ее в кулаке и побежал, то ли жаловаться, то ли показывать охраннику, стоящему у курьерской каюты. Это был тот самый воин, которого Крисп однажды подменял во время болезни товарища.

Плутий с насмешкой посмотрел ему вслед и, вспомнив о купце с юношей, обвел их примирительным взглядом:

Ты, Крисп, хотел сыграть по-крупному в кости, ты, Диагор, – купить рабов! Я думаю, как-нибудь договоритесь, игра вас рассудит! А я пошел!

И, беззаботной походкой направился в сторону амфор, но, увидев, что туда же идет юнга, вдруг развернулся и зашагал совсем в другую сторону.

Оставшись вдвоем, Крисп с Диагором вопросительно взглянули друг на друга.

– Я, конечно, не прочь сыграть с тобой, – жадно облизнул губы купец – Тем более, как сказал Аквилий, по крупному. Но… что скажет твой достопочтенный отец?

– А он даже не узнает об этом – я ведь ему не скажу! – пообещал Крисп. – А сядем мы так, чтобы он ничего не заметил!

– Да он и так ничего не заметит! – засмеялся купец, – Твой отец так увлекся спором, что уже сам вовсю задает вопросы христианскому жрецу. А у меня от всех этих разговоров голова кругом идет!

– А… что там происходит? – на мгновение, забывая про игру, с живостью заинтересовался Крисп.

– Да ну их, не верю ни тому, ни другому. Я вообще никому не верю. Даже себе. Если кто, однажды сумеет хоть в чем-нибудь убедить меня, поверю ему – сразу во всем! Так что, играем? С чего начнем?

Крисп достал денарий и показал его купцу.

– Не густо, но, как говорится, аппетит приходит во время игры, – с вожделением косясь на рабов, согласно махнул рукой Диагор

Они сели под тень паруса, где не мог их видеть Марцелл. Купец разложил прямо на палубе игральную доску и положил на нее стаканчик с костями и свой денарий.

– Ты только сначала мне покажи, как это делается! – попросил его Крисп.

Диагор взял в руку стакан, помешал в нем кости и – дном книзу – опрокинул на доску.

– Вот так, – объяснил он. – А теперь – ты!

Крисп в точности повторил каждое его движение.

– Не густо! – изучив кости, развел руками купец – Это самый худший бросок из всех, что только могут быть, и называется он – «собака». Теперь давай посмотрим, что выпадет у меня… Итак, раз… два… Хвала богам! «Венера» – самый выигрышный бросок.

Не успел Крисп и глазом махнуть, как его денарий перекочевал в пухлую, влажную ладонь купца.

– Ну, а на что ты играешь теперь?

Купец с надеждой покосился на бывших рабов Криспа, даже не подозревал, что они уже свободные люди, но Крисп вдруг воскликнул:

– Погоди я сейчас!

И помчался в каюту. Здесь он нашел одежду, которую купил ему отец в Афинах и выскочил с ней на палубу.

Охранник проводил его удивленным взглядом. И стал внимательно присматриваться к тому, что происходит под тенью парусника

А там Крисп, вернувшись, показывал одежду Диагору.

– Вот, смотри! Совсем новая!

– Я вижу! – ощупывая дорогой хитон, кивал купец.

– И очень дорогая! Я в ней на приёме у самого императора был…

– Я понимаю, – повторял купец и, наконец, решительно объявил: – Десять денариев!

– Так мало? – поразился Крисп. – Насколько я помню, отец платил намного дороже!

– Ну, хорошо, только из уважения к твоему отцу – двадцать денариев и не ассом больше.

– Ладно, давай! – махнул рукой Крисп. – Только теперь ты бросай первым!

Купец, тщательно поболтав стакан у самого уха, опрокинул его на игральную доску. И снова у него выпала «Венера». Крисп, как не старался, опять проиграл, и его одежда перекочевала на колени купца…

– Ну, что теперь играем на них? – впервые выказывая свое желание, кивнул на рабов Диагор.

Нет! – решительно помотал головой Крисп. – Я сейчас что-нибудь придумаю! Подожди меня!

«Придумаю… Но – что? Где мне достать деньги, чтобы выиграть хотя бы один золотой? Золотой?!»»

Он бросился со всех ног к отцу и, путаясь в словах, попросил дать ему монету, которую тот подарил ему на счастье.

– Я же тебе говорил не подходить сюда! – напомнил Марцелл, не отводя его, как прежде, подальше от кормы, и Крисп смог услышать обрывок спора.

– Что твои боги обещают человеку после смерти? – спрашивал отец Нектарий.

Жрец пожимал плечами и бормотал в ответ что-то невнятное.

– Зачем тебе ауреус? – спросил Марцелл, доставая монету. – Надеюсь, на этот раз он пойдет на благие цели?

– Да, конечно! На самые благие! – заверил отца Крисп и поспешил вернуться к, Диагору.

– Вот! – показал он ему золотой.

Глаза купца алчно вспыхнули. Он порылся в своем кошеле и положил рядом с золотой монетой – свою. На ней был изображен предыдущий император, Филипп Арап. Тот самый, которого сверг и убил, вместе с его женой и сыном, Деций. На этот раз Крисп сделал очень удачный ход, но у купца снова выпала «Венера», и его ауреус также исчез в бесчисленных складках его халата.

Крисп растерянно огляделся вокруг, больше ему не на что было играть…

– Ну, – чувствуя, что наступил момент, которого он так ждал, довольно сказал купец. – Играешь ты, наконец, своих рабов? Так уж и быть, ставлю против них – три ауреуса! Вот, смотри, раз!.. два!.. три! – со звоном выложил он на игральную доску три золотые монеты.

– Я не могу! – отрицательно закачал головой Крисп, и вдруг почувствовал, что кто-то настойчиво трясет его за локоть. Он оглянулся и увидел мальчика-раба. Тот что-то мычал, протягивая Криспу свою монету.

– После… сейчас мне не до тебя! – отмахнулся от него Крисп.

Но мальчик упрямо предлагал монету, показывая глазами на игральную доску.

– Гляди, тоже не прочь сыграть! – захохотал купец, – А может, хочет помочь тебе отыграться? Ну что ж… Ставлю против нее твой денарий.

Чувствовалось, что он готов поставить и больше, лишь бы только Крисп продолжал игру.

– Ладно! – согласился Крисп, и тогда охранник, не выдержав, растолкал спящего поблизости напарника и попросил подменить его…

Тем временем Крисп, не замечая ничего на свете, сделал свой бросок. Он был бы победным, если бы опять не купец… Он знакомо потряс над ухом стаканом и опрокинул на игральную доску. Одна кость, как это уже случалось не раз, отскочила в сторону. Диагор склонился, ища ее и, бормоча:

– Ну, а теперь мы уже точно будем играть на твоих рабов… – вдруг осекся, потому что на его руку вдруг наступила тяжелая, подбитая гвоздями, военная калига.

Это был, подоспевший, как нельзя кстати, охранник. Он грубо поднял ладонь купца, и Крисп с изумлением увидел, что под ней не одна, а… две кости!

Охранник внимательно изучил их. Одну кость со словами: «Это настоящая», – он положил на игральную доску. А другую, широко размахнувшись, бросил в море.

– А это – фальшивая!

После этого воин достал из кармана свои потертые до блеска игральные кости и протянул купцу.

– А теперь давай-ка по-честному!

Купец, было, запротивился. Но охранник недвусмысленно положил пальцы на рукоять меча и грозно сказал:

– Ну?!

Диагор глубоко вздохнул и повторил свой бросок. Крисп, даже не успев подсчитать очки, уже понял, что отыграл свой денарий.

Не прошло и минуты, как он вернул себе одежду, золотую монету с буквой «F», подаренную на счастье отцом. Купец, не желая расставаться с мыслью, что рабы не достанутся ему, вошёл в такой азарт, что, не смотря на то, что проигрывал раз за разом, всё увеличивал ставки. Надеясь в начале игры, что Криспом овладеет азарт, он сам же попал в эту ловушку.

Кончилось все тем, что Диагор в самый решающий момент выбросил «собаку» и проиграл пять золотых.

– Всё, – объявил охранник, – игра окончена!

– Это нечестно!.. – начал, было, купец, но он так взглянул на него, что тот попятился и ушел, забыв даже прихватить игральную доску. Охранник сгреб с нее золотые монеты, и сам вложил их в ладонь растерявшегося Криспа…

Заглавие

8

Стас заметался, не зная как ему быть.

Ваня так стремительно вел Стаса по неровной лесной тропе, что тот быстро взмок и, задыхаясь, уже тихо ненавидел Ваню. Даже комары не поспевали за ними! А Ваня шел всё быстрей и быстрее.

На самом выходе из леса, за которым было другое поле и железнодорожная станция, он споткнулся и снова выругался.

– Ага! – позлорадствовал Стас. – Теперь и у тебя нет ангела!

И с упреком добавил:

– Ну, зачем так спешить? Набрали бы спокойно еще ягод до следующего поезда!

– Следующего не будет – это тебе не Москва! – задыхаясь на ходу, ответил Ваня. – У нас только два скорых поезда: один утром, на котором ты приехал, а второй будет сейчас.

– И всё? – удивился Стас.

– Ну почему? Есть еще пригородный. Но на нем только деревенские ездят, до райцентра и обратно. А они и сами ягод набрать могут. Так что, если опоздаем, придется нам нашу землянику разве что только съесть. Завтра она уже никакого товарного вида иметь не будет!

Узнав про это, теперь уже Стас прибавил шагу, да так, что даже Ваня с трудом поспевал за ним. А Стас уже мечтал на ходу, как он продаст ягоду, да еще и оставит немного, чтобы угостить маму с папой! Подумаешь, что они не крестили его… Крестят еще – вот будет и у него свой ангел – хранитель!

Когда до станции оставалось еще метров двести, из-за ближнего леса вдруг показался и стал приближаться большим вопросительным знаком состав пассажирского поезда.

Не сговариваясь, друзья перешли на бег, и выскочили на перрон, когда поезд уже притормаживал.

– Будьте внимательны и осторожны! – послышалось над вокзалом. – На первый путь прибывает скорый поезд Москва – Первомайск!

– Успели!..

Ваня торопливо сорвал с головы пилотку и принялся мастерить из нее кулечки. Видя, что поезд остановился, и из вагонов стали выходить люди, Стас заметался, не зная как ему теперь быть.

– Какая станция? – только и слышалось вокруг.

– Сколько стоим?

– Опаздываем, стоянка сокращена. Далеко не отходите! – предупреждали пассажиров проводники.

– Ой, мама, смотри, земляника!

– Мальчик, почем кулёк?

– Двадцать рублей!

– А за пятнадцать можно?

Уступив первый кулек, Ваня так же быстро продал второй… третий… Он привычно лавировал между пассажирами, предлагая свою землянику. Уступал, продавал и даже успевал отчитывать сдачу!

На банку Стаса, наоборот, никто не обращал внимания.

Кроме него, пассажиры обходили стороной и старушку, торговавшую земляникой в обрезанных под стакан, пластиковых бутылках из-под лимонада. Очевидно, их отпугивал ее нищенский вид и давно не мытые руки.

Стасу же мешало только то, что у него была большая банка и ни одного кулька, чтобы хотя бы отмерять ягоды.

– Вань, – наконец, растерянно взмолился он. – А я? Мне-то что делать?

– Нечего было над моей пилоткой смеяться. Ладно, держи. Мы ведь все-таки друзья! – протянул Ваня один кулек.

Стас благодарно кивнул ему, рассыпая ягоды, торопливо наполнил его земляникой и бросился к пассажирам. Но тут из динамика раздалось:

– Внимание! Скорый поезд Москва – Первомайск отправляется с первого пути. Будьте внимательны и осторожны!

Люди заспешили по ступенькам в свои вагоны.

Раздался громкий, протяжный гудок поезда. И когда Стасу уже решил, что больше ему не на что надеяться, из открытого окна вагона его вдруг окликнул женский голос:

– Мальчик, это что у тебя, земляника?

– Да… – поднял глаза Стас и увидел красивую женщину, рядом с которой стояла девочка с большими бантами.

– А сколько стоит стакан?

– Двадцать рублей, – упавшим голосом отозвался Стас.

– Да что нам стакан! Мы всё покупаем! – появился в окне мужчина в спортивном костюме. – Сколько там у тебя стаканов?

– Пять!.. – соврал Стас, замирая от собственной наглости.

– Двадцать на пять… На, держи! – мужчина достал сторублевую бумажку и протянул руку: – Давай сюда вместе с банкой!

– Но… – замялся, было, Стас и махнул рукой: – А, ладно, держите!

Поезд надсадно загудел, и состав тронулся с места.

– Ну, как? – спросил подошедший Ваня.

– С руками оторвали, то есть с банкой! – похвастал Стас и вдруг осекся, увидев на перроне Нину и Ника. Чуть поодаль от них стоял Макс и курил. Рядом с ним лежал мотоцикл, на котором он въехал прямо на перрон.

– Я – в магазин, – тоже заметив его, быстро предупредил Ваня. – Надо купить что-нибудь из продуктов, а то Ленка уже наш холодильник – голодильником называет.

Огибая то место перрона, где стоял Макс, он заскочил в небольшой станционный магазин.

Стас, не долго думая, направился прямо к Нине с Ником. Оказалось, что Ник отвозил бабушку на скорый поезд, а Нина ждала пригородный.

– Ой, земляничка! – обрадовалась она.

– А… – только тут заметил Стас, выглядывавший из кармана ветровки кулек с земляникой, про который он забыл, отдавая банку с ягодой. – Это тебе!

– Вкусно! Хочешь? – попробовав ягодку, предложила Нина и отсыпала Нику целую пригоршню самой крупной и красной земляники.

Стас ревниво покосился на землянику, на Ника, но тут подошел пригородный поезд, и Нина вспорхнув на подножку, замахала на прощание рукой.

– Пока! Через неделю увидимся.

Ник неожиданно достал фотоаппарат и сфотографировал ее.

Как только пригородный поезд поехал, к Нику со Стасом вразвалку подошел Макс. Он кивнул Стасу, как старому знакомому, и, даже не здороваясь с Ником, хмуро спросил:

– Ты что это мне до сих пор пошлину не платишь?

– Какую еще пошлину? – опешил Ник. – За что?

– Он еще спрашивает! За серьгу в ухе! Петр Первый своих бояр за бороды пошлиной обложил, а ты чем лучше?

– А ты, что, Петр Первый? – усмехнулся Ник.

– Нет – я Макс Последний! Даю тебе три дня срока на раздумье, а не то будет то же, что с твоим охранником.

И, разом потеряв интерес к Нику, он жестом подманил к себе Стаса:

– Слушай, а что, отец Тихон – тибетский монах?

– Не знаю, – пожал плечами Стас. – А ты что, сам, что ли спросить не можешь? Или боишься?

– Я-а?! – возмутился Макс, завел мотоцикл и, вскочив на него, крикнул – А вот возьму и спрошу!

Проводив его тяжелеющим взглядом, Ник повернулся к Стасу и каким-то усталым голосом, спросил:

– Тебя подвезти?

– Конечно! – обрадовался Стас.

– И меня! – подхватил, невесть откуда, появившейся Ваня. В руках у него был пакеты доверху забитый продуктами: тушенкой, сгущенкой и пакетами с быстрорастворимой вермишелью. – Вот! – показал он его Стасу. – Даже «ври-мишель» купил, как её Ленка у нас Ленка называет…

Усевшись на переднее место в машине, Стас увидел, как прямо на глазах изменяется Ник, превращаясь в того самого безвольного парня, которого он увидел в первый раз. Лицо Ника стало бледным, руки задрожали. Но, тем не менее, машину он вел быстро, уверенно и вскоре подвез Стаса к самому дому.

Окрыленный мыслями, что у него теперь на сто рублей больше, Стас радостно вбежал в комнату. Отец, посмотрев на его пустые руки, как-то странно кашлянул, а мама почему-то разочарованно и грустно предложила поужинать.

«Поругались они, что ли, или она из-за банки расстроилась?» – подумал Стас и, наскоро поужинав, стал рассматривать у себя в комнате новую сторублевую бумажку. Он переводил ее в доллары, прибавлял к тем, что уже есть, и даже не сразу заметил, как зашел отец.

– Что же ты это матери ягод-то не принес? – с упрёком, спросил он.

– Ягод? Маме? – сразу вспомнил свои планы Стас и честно признался: – Ой, забыл!..

– А она так ждала!

Отец покачал головой и, уходя, плотно закрыл за собой дверь.

Заглавие

9

Шумно выдохнув, Макс с видом победителя оглянулся на священника…

«Господи, спаси и помилуй рабов твоих – отрока Иоанна и откровицу Елену!»

«Господи вразуми и настави на путь спасения отрока Стаса!»

«Господи, спаси и помилуй раба твоего…»

К вам можно?

– Кто это – ты, Максим? Проходи. Я давно уже жду тебя!

– Вы? Меня?!

Макс потоптался в дверях и как-то неловко вошел в палату.

– А-а… Это Стас уже вам сказал? – догадался он, осматривая столик с одиноко горящей на блюдечке свечой, старинную церковную книгу и около нее – тот самый, рубиновый крест.

В палате было удивительно тихо и мирно, пахло ладаном и еще чем-то щемяще-сладостным, незнакомым ему.

С непривычной для него робостью, Макс сел на краешек стула .

– А вы долго в Тибете жили?

– Где? – с недоумением переспросил отец Тихон, вырезая ножичком деревянный крестик, который был раза в два больше, чем тот, что он подарил Нику, и немного другой формы.

– Ну, в этих, как его – Гималаях! – уточнил Макс. – Ведь вы же тибетский монах?

– Да, я – монах! Но только не тибетский.

– Да ладно вам! – не поверил Макс. – То, что вы делаете, только там могут. Уж кто-кто, а я толк в ударах знаю. Вы, даже не дотронувшись, послали меня в нокаут. А это самое настоящее – бесконтактное каратэ! Научите меня ему, а? Я уж сам тут пытаюсь, и даже кое-чему научился… – не без гордости, добавил он.

– Ну, и чему же ты научился? – с интересом посмотрел на него отец Тихон.

– А вот чему!

Макс вскочил, принял боевую стойку, сощурился на свечу и коротким, едва заметным движением кулака вперёд, погасил ее, хотя расстояние между ними было не меньше полутора метров.

Шумно выдохнув, Макс с видом победителя оглянулся на священника. Он ожидал восторга, похвалы, какие всегда слышал от людей, видевших это. Но отец Тихон только огорченно покачал головой и вздохнул:

– И что хорошего? Подумаешь, загасить свечу! Вот если бы ты зажег ее подобным образом!

– Да разве такое возможно? – слегка обиженно хмыкнул Макс, снова опускаясь на стул.

– Представь себе, да! Был такой святой – наш, русский монах, преподобный Серафим Саровский. Так вот, он достиг такой духовной высоты, что в келье у него сами собой зажигались лампадки!

– Будет вам сказки рассказывать! – нахмурился Макс. – Вы лучше – научите! А что? Станете моим тренером! Мы с вами объездим весь мир, – принялся уговаривать он но, видя, что отец Тихон отрицательно качает головой, с неожиданной злобой выпалил: – Не хотите учить, так хоть какую-нибудь книгу по этой борьбе дайте!

– Книгу? По борьбе? Ну что ж, это, пожалуй, можно… – с загадочной улыбкой неожиданно согласился отец Тихон.

Он потянулся к своей сумке и достал небольшое современное издание, в скромном переплёте.

– Вот, держи – «Духовная брань». – Протянул он ее Максу и, кашлянув в кулак, пояснил: – Брань – в переводе с древнего русского языка, как раз и есть борьба!

– То, что надо! – обрадовался Макс и, не читая, сунул книгу себе за пояс. – Может там, и о славяно-горецкой борьбе, что есть?

Отец Тихон не ответил и снова принялся за работу.

– Говорят, она делает человека неуязвимым в любых условиях! – с завистью вздохнул Макс. – А вы её знаете?

Отец Тихон опять промолчал.

И тут Макс, посмотрев на его руки, крестик перевел глаза на столик, где стояла погашенная им свеча, и изменился в лице.

Свеча горела!

Он сам видел, что отец Тихон не зажигал ее и вообще ничего не делал, кроме того, что вырезал этот странный крестик и давал ему книгу…

А она – горела! Да еще ярче, чем когда он вошел!..

Макс медленно поднялся со стула и пробормотал:

– Ну, так я это… тогда… пошел, да?

Отец Тихон и на этот раз ничего не ответил ему.

И тогда Макс, не сводя глаз со свечи, попятился к двери и осторожно, чтобы случайно не погасить эту чудесную свечу, затворил её:

– Тогда это… того… как его – до свиданья!

«Господи, спаси и помилуй раба Твоего Максима!»

«Господи, спаси и помилуй – всех!»

Заглавие

10

– Нет! – наконец, не выдержал Марцелл…

Крисп держал на ладони выигранные золотые монеты и незаметно от отца разглядывал их.

Марцелл, ошеломленный тем, что отец Нектарий одержал верх в споре и над многоопытным жрецом, молча пересчитывал свои эдикты.

«Надо же, – радостно думал Крисп, – всего пять желтых кружочков, все они вместе – легче небольшого куска глины. А сколько добра можно на них сделать. Сколько счастья подарить людям!..»

Он представлял, как обрадуется Млада, когда получит их, и отворачивался, чтобы отец не видел его улыбки и сияющих глаз.

Но, очевидно Марцелл видел перед собой только беспомощное лицо жреца и вдохновенные глаза отца Нектария.

– Нет! – наконец, не выдержал он. – Конечно, в том, что говорит этот Нектарий, есть немалая доля истины. Допускаю, что, даже большая ее часть. Может, и вся истина. Но… он поднял над головой один из свитков с императорской печатью, и так и застыл с ним. – Кто мне докажет, что всё, о чем он говорит – правда? Ведь всё это – только слова! Быть может, Христос, действительно, совершил массу чудес. Но пока я лично, своими глазами, не увижу хотя бы одно… – Чего улыбаешься? – заметив улыбку на лице сына, нахмурился он. – Ни за что не поверю!

Заглавие

11

Он вдруг вспомнил, что Нина уехала на целую неделю, и расстроился еще больше.

Стас сидел на кровати и уже без прежней радости смотрел на свои сто рублей.

В ушах у него так и стоял голос отца.

Генералы и президенты тоже смотрели на него со стены с осуждением. «Эх, была бы тут фотография Нины, она бы совсем по-другому взглянула на меня!» – вздохнул Стас.

Он вдруг вспомнил, что Нина уехала на целую неделю, и расстроился еще больше.

«Ну, почему, почему этот святоша Крисп, выиграв золотые преступным путем, ведь ему говорили, что игра в кости запрещена, так счастлив. А я, заработав по честному сто рублей, теперь даже видеть их не хочу?!» – едва не заплакал от досады Стас.

Он небрежно сунул деньги в карман ветровки и с жалостью подумал о родителях:

– Завтра же уговорю Ваньку сходить со мной в лес. Наберу им самых красивых, самых спелых ягод!

Успокоив себя этим, он лег в постель и мгновенно уснул.

Окончание с узором

“СВЯТАЯ-СВЯТЫМ!”. Часть вторая. Глава 2-я

“СВЯТАЯ-СВЯТЫМ!”. Часть вторая. Глава 3-я

Перо, пергамент, зазлавие, окончание

<< На главную страницу                На рубрику монаха Варнавы>>