27 декабря Детский календарь

Здравствуйте, дорогие дети! Приветствуем и Вас, дорогие родители!

Сегодня 26 декабря, а значит до Рождества Христова осталось – 12 дней!..

Перед Вами 8-й выпуск детского календаря, который состоит из следующих публикаций:

• Стихотворение – Поэзия Марины Цветаевой: “В классе”;
• Картинка дня 
– картина В. Е. Маковского: “В сельской школе”;
• Рассказ – Рассказ Гектора Мало: “Мама болеет”;
• Детский патерик – “О том, как плохо ссориться и помнить зло”;
• Раскраска дня – авторский рисунок нашей девятилетней Софии;
• Загадки к разгадке – Три загадки для разгадки на школьную тему 🙂

Стихи для детей, 43

В КЛАССЕ
Марина Цветаева

Двойка, школа

Скомкали фартук холодные ручки,
Вся побледнела, дрожит баловница.
Бабушка будет печальна: у внучки
Вдруг — единица!

Смотрит учитель, как будто не веря
Этим слезам в опустившемся взоре.
Ах, единица большая потеря!
Первое горе!

Слезка за слезкой упали, сверкая,
В белых кругах уплывает страница…
Разве учитель узнает, какая
Боль — единица?

Картинка дня, 43

Дорогие дети и родители, сегодняшняя картина посвящена школьной теме. Художник этой картины  Маковский Владимир Егорович, который назвал свое произведение: “В сельской школе”.

Древняя русская школа

Мы видим с Вами дореволюционную школу, на заднем плане которой, в красном углу, стоит икона. Дети старательно что-то изучают. Учительница стоит перед ними и объясняет сложные моменты урока. А учитель, которого мы видим на переднем плане картины, спрашивает двух девочек перед доской. Старшая девочка, по-видимому, не знает урока, и этим расстроила учителя…

Давайте же мы с Вами, дорогие ребята, всегда будем учить домашние уроки – на совесть, а в школе – со всем вниманием будем слушать своих учителей. И тогда учителя не будут расстраиваться нашим неудачам, а напротив – радоваться нашим успехам в учебе!

Рассказ, 43

МАМА БОЛЕЕТ
Гектор Мало

Ночью больная металась во сне и даже бредила. Пришедший утром доктор нашел, что ей хуже, и решил попробовать другое лекарство. Пришлось опять идти в аптеку, где на этот раз потребовали пять франков. Перрина, не задумываясь, храбро уплатила их, но потом ее сердце болезненно сжалось: как дотянут они при таких расходах до среды, дня продажи бедного Паликара? Если и на следующий день лекарства обойдутся в пять франков, где она возьмет эту сумму?

В дни скитаний, когда она вместе с родителями пробиралась по горам, им не раз приходилось голодать, особенно с тех пор, как они покинули Грецию и направились во Францию. Но это было совсем не то. В горах у них всегда была надежда найти какие-нибудь плоды, овощи, дичь, которые послужили бы им неплохим ужином, надежда встретить крестьян – греческих, боснийских, австрийских или тирольских, которые согласились бы сфотографироваться за несколько су. В Париже все по-другому: нет денег – нет и надежды, а их деньги подходили к концу. Что же делать? Самое ужасное было то, что ей приходилось самой отвечать на этот вопрос, а что она могла ответить и что предпринять? Ее мать была тяжело больна, и решать все оставалось только самой Перрине, хотя и была еще совсем ребенком.

Больная, постель. кровать

Если бы здоровье матери поправилось, девочке было бы намного легче. Но хотя больная никогда не жаловалась, повторяя, напротив, свое обычное «это пройдет», Перрина все-таки ясно видела, что в действительности «это не проходило»: у матери не было ни сна, ни аппетита; лихорадка, слабость и угнетенное состояние духа, напротив, усиливались с каждым днем.

Во вторник утром, когда пришел доктор, ее опасения относительно перемены лекарства оправдались: после быстрого осмотра больной доктор Сандриэ достал из кармана свою записную книжку, вызывающую у Перрины столько тревог, и приготовился писать рецепт; но в ту минуту, когда он уже взялся за карандаш, она осмелилась его остановить.

– Господин доктор, если лекарство, которое вы хотите выписать, не очень нужно для больной сейчас, то нельзя ли назначить только самое необходимое?

– Что ты хочешь этим сказать? – сердито спросил доктор.

Она явно волновалась, но, несмотря на это, храбро продолжила:

– Дело в том, что у нас не очень много денег сегодня и получим мы их только завтра; поэтому…
Доктор взглянул на нее, затем осмотрелся кругом, будто только теперь заметил царившую здесь бедность, и положил записную книжку обратно в карман.

– Мы переменим лекарство завтра, – сказал он, – особой необходимости в этом нет, вчерашнее лекарство можно давать еще и сегодня.

«Особой необходимости нет», – повторяла Перрина про себя слова доктора.

Если нет особой необходимости, значит, мама вовсе не так плоха, как она опасалась, и значит, еще можно надеяться и ждать.

Осленок

И она с нетерпением ждала наступления среды, возлагая на нее большие надежды, хотя этот день должен был принести ей и горе. В этот день, правда, они получат деньги, но ведь одновременно и навсегда расстанутся с Паликаром. Вот почему всякий раз, как только появлялась возможность оставить мать, она бежала к своему другу. А осел, наслаждаясь отдыхом и с аппетитом поедая росший вокруг репейник, казалось, никогда еще не чувствовал себя лучше. Как только он замечал, что Перрина подходит, сразу же раздавался его приветственный громкий рев; затем он начинал брыкаться и прыгать, стараясь оборвать веревку, пока девочка не подходила к нему совсем близко. Стоило только Перрине положить руку на спину осла, как он тотчас успокаивался и, вытянув шею, клал ей на плечо свою голову; в такой позе они оставались в течение нескольких минут. В ответ на ее ласки он шевелил ушами и как-то странно мигал глазами, точно желая передать ей свои мысли…

– Если бы ты знал! – шептала она сквозь слезы.

Но он ничего не знал, ничего не предполагал и, живя лишь удовольствиями настоящего, наслаждаясь покоем, хорошей пищей и ласками своей хозяйки, чувствовал себя самым счастливым ослом в мире.

Детский патерик, 43

О ТОМ, КАК ПЛОХО ГНЕВАТЬСЯ И ПОМНИТЬ ЗЛО

Один монах, которого звали Исаак, однажды поссорился с другим монахом. Совесть говорила ему:

— Не держи ты гнев на брата. Так ведь нельзя. И он страдает от обиды, да и тебя самого гнев донимает, бросаясь на тебя, как бешеный пёс. Помирись!

А гордость говорила:

— Да ни за что! Он оскорбил меня, он и в грош меня не ставит. С какой стати я пойду к нему просить прощения? Да и не захочет он меня слушать, а просто выставит за дверь.

Так терзался бедный монах целые три недели. И вот, сидел он как-то вечером и занимался рукоделием: накладывал заплату на прохудившийся рукав ветхой своей рясы. Как вдруг страх перед Богом поразил его, и он подумал:

“Боже и Господи небесных сил! Что я делаю, что вытворяю! Ведь Бог запрещает гневаться на брата своего. За это, говорит Господь, в будущей жизни можно попасть в геенну огненную».

И так невыносимо стыдно стало страдавшему монаху, что вознамерился он тотчас бежать к огорчён-ному своему товарищу и пасть перед ним на колени. Но только, было, приподнялся он со своей скамьи, как вошёл к нему незнакомый юноша, прекрасный собою.

— Брат, — сказал вошедший, — ты согрешил, и поэтому тревожишься.

— Так и есть, — отвечал монах, немало удивившись. — Но откуда тебе это известно?

— Я знаю всё, — сказал юноша. — Поэтому ты можешь мне довериться. Я помогу тебе.

Однако такое гордое и хвастливое заявление насторожило Исаака. И ещё что-то тревожило его душу, а что, он и сам не мог понять. И вдруг ему припомнилось, что, входя, молодой человек не положил на себя крестного знаменья.

«Эге! — смекнул монах. — Тут дело-то нечисто. Не иначе, как сам лукавый ко мне пожаловал, приняв благообразный вид».

— Перекрестись, брат, — сказал он, — и прославь имя Божие, и мы с тобой обсудим всё это дело.

Монах и бес

Беса (а это был, конечно, он) сразу так перекосило, что он сделался уродливым и страшным, а изо рта у него выступила пена.

— Ты мой! — взвизгнул он. — Знаешь ли ты, что вы все, которые гневаетесь, сразу попадаете в нашу власть, а Богу вы уже совсем не нужны?

— Ты лжец, — сказал Исаак, — каким ты и был всегда! И я не твой, а Божий!

А сам подумал: «Да, срочно мне надо идти мириться с братом. Вон уже демоны повадились ко мне в гости, совсем как к своему».

И от этой мысли монаху сделалось жутко. Сотворив крестное знамение, он прошёл прямо сквозь беса, который стоял в дверях, и отправился в келью своего товарища. Когда монах, примирившись с братом, вернулся к себе, то увидел, что нечистый в бессильной злобе сжёг его уже почти отремонтированную рясу и соломенную рогожку, на которой монах имел обыкновение молиться перед образами.

Вошел к монаху в келью бес,
и злонамеренный и наглый,
но с виду был совсем как Ангел,
слетевший на землю с небес.

Да вот беда-то для него:
напал совсем не на того!

Монах тот был орешком крепким:
взглянув на беса взглядом цепким,
сказал: “А ну, перекрестить,
да Богу, братец, помолись”!

О, что тут сделалось с лукавым!
Хрипел он голосом картавым:
“Ты мой, монашек, не уйдешь!”

Другого бросило бы в дрожь,
но наш монах сказал: “Меня
не запугаешь!”, — и храня
завет любви, мириться с братом
из кельи в тот же час ушёл.
А дьявол злобой изошёл.

Раскраска дня, 43

Дорогие ребята, сегодня мы будем раскрашивать авторский рисунок нашей девятилетней Софии, которая изобразила окно, а за ним зимушку-зиму! Правда, кот, который должен был сидеть на подоконнике, почему то оказался рядом с забором, отчего смотрится непомерно высоким 🙂

Это все от того, что София пока не умеет рисовать предметы на плоскости, и от этого рисунок получился весьма забавным 🙂

Загадки к отгадке, 43

Завершает наш сегодняшний выпуск рубрика загадок, где мы помещаем три интересные загадки на школьную тему:

Загадки

В каждой тетрадке есть место для посадки.

показать ответ

Каждый берет, сколько надо, а все остается.

показать ответ

По черному белым пишут то и дело.
Потрут тряпицей — чистая страница.

показать ответ

Окончание 33

Дорогие родители и дети, на этом мы с Вами прощаемся и желаем Вам хорошо и благостно провести сегодняшнюю среду!

Храни Вас Господи!

Заглавие, окончание 33

На главную страницу сайта