17 февраля. Православный детский календарь

Дорогие посетители православного сайта “Семья и Вера”, приветствуем Вас и Ваших чад на странице ежедневного православного детского календаря!

В сегодняшний субботний день предлагаем Вам к интересному времяпрепровождению публикации следующих рубрик:

• Раскраска дня – Праздничный рисунок: «Блинная трапеза :)»;
• Рассказ – Иван Сергеевич Шмелев: “Масленица! Катание на горке”;
• Сказка – И. В. Карнаухова: «Крылатый, мохнатый да масленый»;
• Игры и забавы – Интересный сценарий на Масленицу;

Раскраска дня 46

Дорогие ребята, на дворе Масленица, а значит дома главным блюдом являются блины, которые мы кушаем не один раз в день!

Давайте раскрасим рисунок, посвященный блинной трапезе 🙂

Рассказ, 46

МАСЛЕНИЦА! КАТАНИЕ НА ГОРКЕ
Иван Сергеевич Шмелев

В субботу, после блинов, едем кататься с гор. Зоологический сад, где устроены наши горы, — они из дерева и залиты льдом, — завален глубоким снегом, дорожки в сугробах только. Видно пустые клетки с сухими деревцами; ни птиц, ни зверей не видно. Да теперь и не до зверей. Высоченные горы на прудах. Над свежими тесовыми беседками на горах пестро играют флаги. Рухаются с рычаньем высокие «дилижаны» с гор, мчатся по ледяным дорожкам, между валами снега с воткнутыми в них елками. Черно на горах народом. Василь-Василич распоряжается, хрипло кричит с верхушки; видно его высокую фигуру, в котиковой, отцовской, шапке. Степенный плотник Иван помогает Пашке-конторщику резать и выдавать билетики, на которых написано — «с обеих концов по разу». Народ длинным хвостом у кассы. Масленица погожая, сегодня немножко закрепило, а после блинов — катается.

Катание на санках, зима, горка

По накатанному лотку втаскивают веревками вернувшиеся с другой горы высокие сани с бархатными скамейками, — «дилижаны», — на шестерых. Сбившиеся с ног катальщики, статные молодцы, ведущие «дилижаны» с гор, стоя на коньках сзади, весело в меру пьяны. Работа строгая, не моргни: крепко держись за поручни, крепче веди на скате, «на корыте».

— Не изувечили никого. Бог миловал? — спрашивает отец высокого катальщика Сергея, моего любимца.

И как только не рухнут горы! Верхушки битком набиты, скрипят подпоры. Но стройка крепкая: владимирцы строили, на совесть.

Сергей скатывает нас на «дилижане». Дух захватывает, и падает сердце на раскате. Мелькают елки, стеклянные разноцветные шары, повешенные на проволоках, белые ленты снега. Катальщик тормозит коньками, режет-скрежещет льдом. Василь-Василич уж разогрелся, пахнет от него пробками и мятой. Отец идет считать выручку, а Василь-Василичу говорит — «поручи надежному покатать!». Василь-Василич хватает меня, как узелок, под мышку и шепчет: «надежной меня тут нету». Берет низкие саночки — «американки», обитые зеленым бархатом с бахромой, и приглашает меня — скатиться.

— Со мной не бойся, купцов катаю! — говорит он, сажаясь верхом на саночки.

Я приваливаюсь к нему, под бороду, в страхе гляжу вперед… Далеко внизу ледяная дорожка в елках, гора, с черным пятном народа, и вьются флаги. Василь-Василич крякает, трогает меня за нос варежкой, засматривает косящим глазом. Я по мутному глазу знаю, что он «готов». Катальщики мешают, не дают скатывать, говорят — «убить можешь!». Но он толкает ногой, санки клюют с помоста, и мы летим… ахаемся в корыто спуска и выносимся лихо на прямую.

— Во-как мы-та-а-а!.. — вскрикивает Василь-Василич, — со мной нипочем не опрокинешься!.. — прихватывает меня любовно, и мы врезаемся в снежный вал.

Летит снеговая пыль, падает на нас елка, саночки вверх полозьями, я в сугробе: Василь-Василич мотает валенками в снегу, под елкой.

— Не зашибся?.. Господь сохранил… Маленько не потрафили, ничего! — говорит он тревожным голосом. — Не сказывай папаше только… я тебя скачу лучше на наших саночках, те верней.

К нам подбегают катальщики, а мы смеемся. Катают меня на «наших», еще на каких-то «растопырях». Катальщики веселые, хотят показать себя. Скатываются на коньках с горы, руки за спину, падают головами вниз. Сергей скатывается задом. Скатываются вприсядку, вприсядку задом. Кричат — ура! Сергей хлопает себя шапкой:

— Разуважу для масленой… гляди, на одной ноге!.. Рухается так страшно, что я не могу смотреть. Эн уж он где, катит, откинув ногу. Кричат — ура-а-а!.. Купец в лисьей шубе покатился, безо всего, на скате мешком тряхнулся — и прямо головой в снег.

Зажигают иллюминацию. Рычат гулкие горы пустотой. Катят с бенгальскими огнями, в искрах. Гудят в бубны, пищат гармошки.

Катание на санках, зима, горка, дети

— Не замёрз. гулёна? — спрашивает отец. —  Ну, давай я тебя скачу.

Нам подают «американки», он откидывается со мной назад, — и мы мчимся, летим, как ветер. Катят с бенгальскими огнями, горят разноцветные шары, — и под нами, во льду, огни…

Масленица кончается: сегодня последний день, «прощеное воскресенье». Снег на дворе размаслился. Приносят «масленицу» из бань — в подарок. Такая радость! На большом круглом прянике стоят ледяные горы из золотой бумаги и бумажные вырезные елочки; в елках, стойком на колышках, — вылепленные из теста и выкрашенные сажей, медведики и волки, а над горами и елками — пышные розы на лучинках, синие, желтые, пунцовые… — верх цветов. И над всей этой «масленицей» подрагивают в блеске тонкие золотые паутинки канители. Банщики носят «масленицу» по всем «гостям», которых они мыли, и потом уж приносят к нам. Им подносят угощение на кухне.

И другие блины сегодня, называют — «убогие». Приходят нищие — старички, старушки. Кто им спечет блинков! Им дают по большому масленому блину — «на помин души». Они прячут блины за пазуху и идут по другим домам.

Я любуюсь-любуюсь «масленицей», боюсь дотронуться, — так хороша она. Вся — живая! И елки, и медведики. и горы… и золотая над всем игра. Смотрю и думаю: масленица живая… и цветы, и пряник — живое все. Чудится что-то в этом, но — что? Не могу сказать.

Сказка, 46

КРЫЛАТЫЙ, МОХНАТЫЙ ДА МАСЛЕНЫЙ
В обработке И. В. Карнауховой

На лесной опушке, в тепленькой избушке, жили-были три братца: воробей крылатый, мышонок мохнатый да блин масленый.
Воробей с поля прилетел, мышонок от кота удрал, блин со сковороды убежал.
Жили они, поживали, друг друга не обижали. Каждый свою работу делал, другому помогал. Воробей еду приносил — с полей зерен, из лесу грибов, с огорода бобов. Мышонок дрова рубил, а блин щи да кашу варил.

Сказка, блин, воробей и мышьХорошо жили. Бывало, воробей с охоты воротится, ключевой водой умоется, сядет на лавку отдыхать. А мышь дрова таскает, на стол накрывает, ложки крашеные считает. А блин у печи — румян да пышен — щи варит, крупной солью солит, кашу пробует.
Сядут за стол — не нахвалятся. Воробей говорит:
— Эх, щи так щи, боярские щи, как хороши да жирны!
А блин ему:
— А я, блин масленый, окунусь в горшок да вылезу — вот щи и жирные!
А воробей кашу ест, похваливает:
— Ай каша, ну и каша — горазд горяча!
А мышь ему:
— А я дров навезу, мелко нагрызу, в печь набросаю, хвостиком разметаю — хорошо в печи огонь горит — вот и горяча!
— Да и я, — говорит воробей, — не промах: соберу грибов, натащу бобов — вот вы и сыты!
Так они жили, друг друга хвалили, да и себя не обижали.
Только раз призадумался воробей.
«Я, — думает, — целый день по лесу летаю, ножки бью, крылышки треплю, а они как работают? С утра блин на печи лежит — нежится, а только к вечеру за обед берется. А мышь с утра дрова везет да грызет, а потом на печь заберется, на бок перевернется, да и спит до обеда. А я с утра до ночи на охоте — на тяжкой работе. Не бывать больше этому!»
Рассердился воробей — ножками затопал, крыльями захлопал и давай кричать:
— Завтра же работу поменяем!
Ну, ладно, хорошо. Блин да мышонок видят, что делать нечего, на том и порешили. На другой день утром блин пошел на охоту, воробей — дрова рубить, а мышонок — обед варить.
Вот блин покатился в лес. Катится по дорожке и поет:
Прыг-скок,
Прыг-скок,
Я — масленый бок,
На сметанке мешан,
На маслице жарен!
Прыг-скок,
Прыг-скок,
Я — масленый бок!
Бежал, бежал, а навстречу ему Лиса Патрикеевна.
— Ты куда, блинок, бежишь-спешишь?
— На охоту.
— А какую ты, блинок, песенку поешь?
Блин заскакал на месте да и запел:
Прыг-скок,
Прыг-скок,
Я — масленый бок,
На сметанке мешан,
На маслице жарен!
Прыг-скок,
Прыг-скок,
Я — масленый бок!
— Хорошо поешь, — говорит Лиса Патрикеевна, а сама ближе подбирается. — Так, говоришь, на сметане мешан?
А блин ей:
— На сметане да с сахаром!
А лиса ему:
— Прыг-скок, говоришь?
Да как прыгнет, да как фыркнет, да как ухватит за масленый бок — ам!
А блин кричит:
— Пусти меня, лиса, в дремучие леса, за грибами, за бобами — на охоту!
А лиса ему:
— Нет, я съем тебя, проглочу тебя, со сметаной, с маслом да и с сахаром!
Блин бился, бился, еле от лисы вырвался, — бок в зубах оставил, — домой побежал!
А дома-то что делается!
Стала мышка щи варить: чего ни положит, а щи все не жирны, не хороши, не маслены.
«Как, — думает, — блин щи варил? А, да он в горшок нырнет да выплывет, и станут щи жирные!»
Взяла мышка да и кинулась в горшок. Обварилась, ошпарилась, еле выскочила! Шубка повылезла, хвостик дрожмя дрожит. Села на лавку да слезы льет.

Сказка, блин, воробей и мышь 2

А воробей дрова возил: навозил, натаскал да давай клевать, на мелкие щепки ломать. Клевал, клевал, клюв на сторону своротил. Сел на завалинку и слезы льет.
Прибежал блин к дому, видит: сидит воробей на завалинке — клюв на сторону, слезами воробей заливается. Прибежал блин в избу — сидит мышь на лавке, шубка у ней повылезла, хвостик дрожмя дрожит.
Как увидели, что у блина полбока съедено, еще пуще заплакали.
Тут блин и говорит:
— Так всегда бывает, когда один на другого кивает, свое дело делать не хочет.
Тут воробей со стыда под лавку забился.
Ну, делать нечего, поплакали-погоревали, да и стали снова жить-поживать по-старому: воробей еду приносить, мышь дрова рубить, а блин щи да кашу варить.
Так они живут, пряники жуют, медком запивают, нас с вами вспоминают.

Игры и забавы, 46

Дорогие родители и дети, перед Вами несложный сценарий православной масленицы, который легко можно подготовить и разыграть по нему интересную сценку!

Хозяюшка. Здравствуйте, гости дорогие! Мира вам и радости! Проходите, проходите, садитесь. Я вам сейчас загадку загадаю:
Белая, степенная, тепла боится.
Пока Масленица не пройдет—
Никуда не уйдет! (Зима)

Хозяюшка продолжает. Загадку вы отгадали, думаю, и в зимние игры любите поиграть. В снежки поиграть хотите?

Проводится игра «Снежки». Каждой команде дается корзина со «снежками» (тряпичные мячики). «Снежков» должно быть больше, чем детей в команде. Они по очереди бросают снежки вперед, стараясь попасть в цель — лежащие на полу обручи гу каждой команды свой обруч; если же снежки разного цвета, может быть один общий обруч). После того как корзины опустеют, ведущая вместе с детьми подсчитывает снежки, попавшие в обручи. Выигравшей объявляется команда, оказавшаяся более меткой.

Хозяюшка. А теперь еще одна игра.

Проводится игра «Рукавички». Дети, встав в круг, под музыку передают друг другу рукавички хозяюшки. Когда музыка обрывается, два ребенка (один готовится передать, а другой — взять рукавички) надевают их по одной себе на руку и обегают круг с внешней стороны. Тот, кто оказался быстрее, при продолжении игры под музыку ходит за кругом и касается рукавичками спрятанных за спины рук детей. Когда музыка снова замолкает, в быстроте состязается следующая пара.

А теперь загадка о сказочном герое.

Встает на заре,
Поет во дворе,
На голове — гребешок,
Зовется… (Петушок).

А вот он и сам — Петя-петушок. Появляется или ребенок, одетый в костюм Петушка, или кукла Петушок.

Хозяюшка. Только он у нас петь пока не может. Хотите узнать, почему? Посмотрите да послушайте нашу сказку.

Первый рассказчик.

Жил в городе Петушок,
В яркие перья разряжен,
Красным гребешком украшен.
И красив был, и речист,
А главное — голосист!
Все его в округе знали,
Все, конечно, уважали,

Да и как не уважать—
Никому не даст проспать:
Солнышко на небо,
Петя — кукарекать,
Лихо крыльями взмахнет,
Звонку песню запоет.
Это присказка. А сказка?
Сказка будет впереди,
Только слушай да гляди!

Второй рассказчик. Однажды зимним утром, как раз перед восходом солнца, проснулся наш Петушок и стал ждать, пока первые лучи солнечные на небе вспыхнут. Горлышко прополоскал, клювом перья расчесал, а солнышка все нет. Вот и задумался Петя.

Петушок. А что это я каждый день солнышко встречаю, ему песни распеваю? Еще неизвестно, кто главнее: солнышко или я, голосистый Петушок! Если я утром не запою, солнышко и не засветит. Пусть тогда все поймут, что важнее меня никого нет! Третий рассказчик. Так и решил Петушок. Спрыгнул с изгороди, на которую каждый день поднимался солнышко встречать, и зашагал важно по двору, со двора — в сени, а из сеней — в избу.

Перья распушил, хотел закукарекать, да вспомнил, что решил солнышко не звать, не будить. Кукарекать не стал, а тихонько да важно заговорил. Петушок. Я — самый главный в городе! В яркие перья разряжен, Красным гребешком украшен. И красив я, и речист, А главное — голосист! Все меня на свете знают, Все, конечно, уважают. Да и как не уважать— Никому не дам проспать! Если Петя не споет, Даже солнце не взойдет! Четвертый рассказчик. Ты что же, Петушок, никак себя за главного на земле считаешь? Петушок. А что? Я и есть самый главный! У меня такой звонкий голос, что без моего пения и солнышко не встает. А вот если не запою, то людям придется ко мне на поклон идти. Придут, поклонятся мне да скажут: «Пропой, Петенька, а то без солнца пропадем!» Ну а если понравится мне, как они меня попросят, если зернышек да крошек вкусных мне принесут, тогда пропою. Пусть и им солнышко немного посветит.

А ты, тетушка, видно, блины печь собралась? — Петушок указывает на решето с мукой и глиняный горшочек с маслом, стоящие у сказочницы на столе.

Хозяюшка. Да, гости дорогие, решила я блины затеять.

Петушок. Муку да маслице достала?

Хозяюшка. Да, приготовила.

Петушок. А маслице-то у тебя свежее?

Хозяюшка. Свежее.

Петушок. А душистое?

Хозяюшка. Душистое.

Петушок. Тогда дай мне попробовать! Слышал я, от маслица горлышко смягчается и голос еще звонче становится.

Хозяюшка. А куда же тебе звонче-то?

Петушок. А вот поймут люди, что голосистее меня, главнее меня никого на свете нет, будут ко мне на поклон ходить, подарки носить… А сам я всеми командовать начну… И людьми, и всей природой, даже солнышком: захочу петь — будет оно всходить, а не захочу — так все в потемках и останутся.

Хозяюшка. Ах, вот ты чего захотел: чтобы все тебе кланялись и чтобы даже солнышко тебе за слугу было?

Петушок. А что? Пусть все мне служат! А солнышку тоже польза будет: не всякий день светить, а только, когда я прикажу

Хозяюшка. Ну, раз так, пей, дружок, маслице!

Петушок пьет из глиняного горшочка, прочищает горлышко, сипит, кашляет, пробует кукарекать. В это время над ширмой «всходит» солнышко (из картона или ткани).

Петушок. Ой! Что с моим горлышком? Солнышко всходит, а я петь не могу! Солнышко, постой, я еще не кукарекал… Как же ты без меня-то? ..

Хозяюшка. Видно, и без тебя солнышко на небо подняться может.

Петушок. Не может! Не может! Как же так?

Хозяюшка. Да вот так… Не по нашему хотению, а по Божию повелению солнышко землю-матушку согревает, нас своими лучами освещает, всех нас греет, бережет, замерзать не дает.

Ребенок (читает стихотворение Виктора Афанасьева).

Милое солнышко, Божье творение!
Ярко твое золотое горение,
Щедро тепло разливая вокруг,
Всех ты людей обнимаешь, как друг,

Рады тебе и цветы благовонные,
И на деревьях листочки зеленые…
Скоро весна, и проснется земля,
Солнышка ждут и леса, и поля.

Хозяюшка. А ты, глупенький Петушок, себя над солнышком царем поставил! Вот теперь и ходи безголосый, пока Масленица не пройдет. Помолчишь да подумаешь пока: кто главнее — солнышко или ты… Не заносись высоко — можешь свою песню и вовсе потерять.

А теперь еще несколько загадок.

— Что выше колокольни? (Крест)

— Спиной к стене, а лицом к тебе. Что это? (Икона)

— Говорить не может, а на службу в храм всех зовет. (Колокол)

— Как называется время, которое идет после Масленицы? (Великий пост)

Хозяюшка продолжает: После Масленицы, по православной традиции, наступает особое время. Великий пост — дни покаяния и воздержания. Перед началом поста, в последний день Масленицы, стихало на Руси православной бурное веселье. Перед началом поста, чтобы вступить в это время с чистым сердцем, ни на кого не держащим обид, надо обязательно помириться со всеми и всех простить. А легко ли простить кого-то, обидевшего тебя, или попросить прощения, когда сам виноват?

Дети читают стихотворение Виктора Афанасьева.

1-й ребенок.

Трудно сказать: «Прости!»—
Что это за мученье:
Как в половодье грести
Против теченья.

2-й ребенок.

А ты помолись — тогда
Встанет вода стыда,
Встанет вода гордыни,—
И скажешь, себя виня:
«Не прав я, прости меня,
Будем друзьями отныне!»

Дальше одну строчку читает кто-то из детей, другую — все дети хором.

Если лгал, то больше не лги:

— Господи, помоги!

Если обиды не мог снести:

— Господи, прости!

Если к задаче ищешь ключи:

— Господи, научи!

Если подняться лень до зари:

— Господи, ободри!

Если впервые пустился вплавь:

— Господи, не оставь!

Если вспыхнуло солнце в твоей судьбе

— Господи, слава Тебе!

Хозяюшка: А теперь, дети, гости дорогие, просим вас к столу нашего угощения отведать. Вот и последняя загадка:

Круглые, да не колеса,
Горячие, да не солнце,
Не пироги, а есть их можно.
Что это? (Блины)

Всех угощают блинами.

36 2

На этом, дорогие дети и родители, мы с Вами заканчиваем сегодняшний выпуск…

До завтра! Ангела Хранителя!

36, желтый 2

На главную страницу сайта