Семейный календарь на 24 марта 2019

Здравствуйте, дорогие посетители православного сайта “Семья и Вера”!

Поздравляем Вас с праздником Воскресного дня!

Нынешний 96-й выпуск ежедневного православного мультимедийного календаря посвящен Воскресному дню и состоит из следующих рубрик:

• Рассказы о чудесах – Молебен о здравии отца, исцеливший болящего;
• Цветник духовный – Три категории людей, приходящих в храм;
• Духовные советы – Причастие младенца. Все нюансы.
• Рассказ протоиерея Андрея Ткачева: «Отец Василий»;
• Фотография дня – фотогалерея Патриаршего Богослужения;
• Душевная песня – Иеромонах Роман: «Все моя молитва превозможет».

Рассказы о чудесах, 37

МОЛЕБЕН О ЗДРАВИИ ОТЦА

Как-то собрался съездить к родителям в другой город на несколько дней проведать их и тут получил известие, что отец заболел, и довольно серьезно. Я заказал в храме, в котором служил, молебен о здравии отца. Молебен отслужил священник нашего храма, а я во время молебна тоже молился Господу, чтобы Господь дал здравие отцу.

Сын, мужчина в храме, молитваНа другой день я поехал к родителям. В поезде мне иногда приходили невеселые мысли о болезни отца, но я старался отгонять их от себя, надеясь на милосердие Божие.

С волнением подошел я к дверям квартиры родителей, позвонил. К моему удивлению, дверь открыл отец. Он оказался совершенно здоровым, был мне очень рад. Через некоторое время, когда мы сидели в комнате и беседовали, я спросил его, действительно ли он был очень болен и как смог так быстро вылечиться. Он ответил, что еще недавно был весьма болен, но вот в один день ему вдруг стало лучше, и болезнь прошла. Я спросил, в какой день и час ему полегчало. И оказалось, что он почувствовал сильное облегчение в тот день и час, когда в храме в моем присутствии служили молебен Богу о его здравии. Узнав это, я внутренне поблагодарил Господа за Его такую скорую и всесильную помощь моему отцу. И после этого я рассказал родителям, что заказывал молебен о здравии отца и его скорое и даже чудесное исцеление считаю милостью Бога.

Цветник духовный, 37

ТРИ КАТЕГОРИИ ЛЮДЕЙ, ПРИХОДЯЩИХ В ЦЕРКОВЬ
Протоиерей Cергий Филимонов:

В чем, дорогие братья и сестры, для нас с вами заключается Торжество Православия? Я думаю, в том, что несмотря на безбожие, ереси, расколы, святая Церковь стоит незыблемо и люди по-прежнему исповедуют веру Христову. И православный христианин сегодня, как и в прошлые времена, может поставить себя на службу Богу.

В храме, молящиеся, храмСегодняшних людей, приходящих в церковь, можно условно разделить на три категории.

К первой относятся, условно говоря, потребители. Они приходят решить свои сиюминутные вопросы. Когда им становится плохо, они вспоминают о Боге, приходят в храм, ставят свечку, получают облегчение и исполнение своего прошения, ибо Господь слушает и их, — и забывают о Нем до следующей беды. Таковых подавляющее большинство. Как правило, люди этой категории чувствуют себя спокойно и уверенно, ибо хождение в церковь и поставление свечек представляется им неким долгом, который они отдают Богу. Они считают, что ничем больше Ему не обязаны.

Вторая категория — люди, решающие свои проблемы, кого Господь не оставляет скорбями, испытаниями, искушениями. Они не могут просто поставить свечку и уйти. Они вынуждены ходить долго и упорно: или болезнь какая-то сковала их и без помощи Божией, без молитвы и хождения в церковь им не поправиться; или сын стал злоупотреблять алкоголем, или дочь колоться наркотиками. Вот и ходят в храм, пока все не разрешится. Некоторые из них потом понимают, что необходимо изменить свою жизнь, что Господь их призвал, выдернул их из сатанинского плена, разрушил сети лукавого и дал возможность обрести свободу от греха. Эти люди в процессе решения своих проблем постепенно воцерковляются и могут перейти в третью категорию.

Третья категория — это те, кто встает на службу Богу.

Духовные советы, 37

ПРИЧАСТИЕ МЛАДЕНЦА

Благодать причащения взращивает, исцеляет и укрепляет ребенка духовно и физически. Поэтому частое причащение ребенка — залог его духовного и телесного здоровья. По свидетельству дореволюционных докторов, в отношении тех детей, которых часто носят к причастию, редко приходится прибегать к лекарствам. Над часто причащающимися детьми, писали они, не имеет силы даже закон плохой наследственности.

Первое причастие — сразу вслед за Таинством Крещения. Или как можно скорее после него. А дальше? Как часто причащать младенца? Самое простое — спросите об этом у священника.

Ребенок в храме, младенецСкорее всего, он вам посоветует приносить чадо к Святой Чаше еженедельно.

Во время Великого поста детей причащают лишь по воскресным дням. Потому что по будням служится Литургия Преждеосвященных Даров, а ими детей не причащают.

Сколько времени проводить с младенцем в храме? Минут 15-20 или того меньше. Пришли к причастию, причастили и ушли. Если ему нравится на службе, можно постоять подольше. Многие младенчики, в течение девяти месяцев участвовавшие в службе, пока пребывали в мамином животе, с удовольствием проводят в храме много времени.

Как быть, если дитя заснуло прямо перед причастием? У младенцев рефлекс — открывать рот и готовиться съесть, что дают, когда их гладят по щечке.

Иногда родители волнуются: «Все принимают причастие из одной ложки, там микробы!» Да нет там ни микробов, ни заразы. Потому что в ложке — не еда, не питье, а Кровь и Тело Христовы, Которые попаляют, уничтожают любых микробов и вирусов.

Младенцев причащают первыми. Не нужно стоять с ними в общей очереди причастников. Пройдите тихонько вперед. Вас пропустят.

Поднося ребенка с Чаше, его нужно держать на правой руке, придерживать ножки, чтобы случайно не толкнул потир.

Когда вы подносите младенца к Чаше, священник произносит: «Причащается раб(а) Божий(ия)», — и тут вы должны внятно произнести полное имя младенца, которым он был крещен: «Иоанн, Наталия, Феодор».

Совсем крошек причащают только Кровью Христовой, без частиц. После причащения нужно дать ему запивочку — она называется теплотой, — чтобы смыть остатки Святых Даров, и они не остались бы во рту. Потому что если он чихнет, кашлянет, и частички вылетят с брызгами слюны, то осквернится самая большая на свете святыня, упадет на землю, на пол, окажется попираемой ногами. Так что причастие запивают все. Кто постарше — еще и заедает кусочком просфоры.

К Чаше детей приносят или родители, или крестные — и если вы обзавелись именно такими крестными, то будьте счастливы!

Мама и ребенок, дарование чада, младенец, чадоКак надо правильно готовить младенцев к причастию? Какой-то особенной подготовки к причащению младенца не существует. Родителям и всем членам семьи надо заботиться прежде всего о том, чтобы в семье царили согласие и любовь между всеми, бережное отношение друг ко другу и теплая совместная молитва.

При этом следует помнить, что чем чаще ребенок бывает в храме на богослужении, тем он спокойнее, как во время помазания елеем, так и во время причащения. А если он закапризничал, то лучше на время отойти в сторону, дать ему успокоиться, а потом уже подносить к Чаше, стараясь при этом сохранить свое мирное устроение, а не раздражаться, ибо раздражение взрослых запечатлевается ребенком.

Именно «грудничковый» этап церковного воспитания принципиально важен, потому что, если его не было, все последующие этапы могут оказаться под вопросом. Потому что потом ребенок может просто не дать себя причастить.

Рассказ, рубрика 37

Дорогие братья и сестры, к назидательному прочтению прилагаем следующий рассказ протоиерея Андрея Ткачева под названием «Отец Василий»:

ОТЕЦ ВАСИЛИЙ

Его палата находилась почти в конце коридора. Выход из лифта, поворот налево, двадцать шагов по свежевымытому линолеуму мимо столика дежурной медсестры, осторожный стук в дверь, и вот мы уже в палате. Кроме отца Василия, больных в палате нет. Есть только стойкий запах лекарств, какое-то питье на тумбочке и огромное окно во всю стену.

Мало того, что новая больница весьма высока и мы находимся на одном из последних ее этажей, она еще и построена на горе. Отсюда был бы виден весь город, вырасти она где-нибудь поближе к центру. А так, на окраине, из окон ее верхних этажей видны только новостройки «конца географии» да загородные поля.

Протоиерей Андрей ТкачевЯ помню вид из подобного окна в другой палате этой же самой больницы. Там за окном тогда было страшно много ворон. Они облепливали крыши домов напротив и голые ветки деревьев и какое-то время сидели молча. А потом вдруг, как по сигналу, с истошным карканьем поднимались в воздух, принимали вид большого, колышущегося живого ковра и носились с полминуты в сыром осеннем воздухе, чтобы облепить затем другие крыши и другие деревья. Можно было подумать, что Хичкок за окнами командует вороньем на съемках своего знаменитого триллера. И это выглядело мистично, тем более что в палате лежал тогда человек с очень серьезным недугом и будущее было в тумане, и мы оба — больной человек и я — молчали, следя за перемещениями в воздухе черного каркающего живого ковра.

А в тот день в палате у отца Василия ворон за окном не было. За окном вообще не было ничего, и само окно было черным, как огромный экран плазменного телевизора, потому что на часах уже было восемь вечера и был ноябрь. Нас было трое: двое пономарей храма, где служил отец Василий, и семинарист, приехавший домой на пару дней.

— Благословите, отче, — сказали мы, окружив кровать.

— Бог благословит, — сказал священник, и было видно, что слова дались ему с трудом, что губы запеклись и прилипли к пожелтевшим зубам, что весь он высох и как бы уменьшился в размерах и что особой радости своим посещением мы священнику не доставили.

Пока один выкладывал на тумбочку апельсины, другой рассказывал о новостях в храме, о том, что прихожане молятся о больном священнике, что на последней службе причастников было так много, что пришлось причащать из трех чаш. Отец Василий пытался улыбнуться, пытался придать лицу выражение заинтересованности. Но у него это плохо получалось. А мы были слишком глупы и слишком «добродетельны», чтобы понять простую вещь: элементарное человеколюбие требует, чтобы мы немедленно ушли. Ушли и оставили человека наедине с болью, со стонами, рожденными болью, с мыслями о смерти, с молитвами, произносимыми шепотом. Но мы тогда исполняли заповедь «болен был, и посетили Меня», поэтому сидеть собирались долго, хоть это и мучило больного.

Когда новости были рассказаны, а молчание стало тягостным, я, словно дополняя меру благочестивого безумия, брякнул: — Вы, отче, здесь молитесь?

Он повернул голову в мою сторону и посмотрел на меня таким же теплым взглядом, как смотрел мой дед, и сказал тихо: — Без молитвы, сынок, можно с ума сойти.

Эти слова стоят дорого. Очень дорого. Я часто перетряхиваю пыльный хлам воспоминаний и не могу похвалиться, что в архивной папке с надписью «Былое и думы» у меня много таких сокровищ.
И я любил отца Василия. Любил потому, что он был похож на покойного дедушку. Такой же высокий, смуглый, крепкий в кости. С открытой душой и красивым лицом. Любил потому, что молился он как-то особенно искренне. Настолько искренне, что даже попы (а попы редко хвалят попов, уж поверьте мне) говорили о нем: «Он с Богом разговаривает». Правда, тут же, рядом, они не забывали вспомнить, что видели его как-то в Великую Пятницу пьяным и что бывает он временами груб и так далее. Все это произносилось «как бы» не в осуждение, а беспристрастной правды ради; и не со злобой, а с чувством объективности и со вздохом: мол, все мы грешные. Но образ отца Василия в моих глазах не мерк и не загрязнялся. Зато те, кто это говорил, в моих глазах становились ниже, словно слазили со стульчика на заднем плане групповой фотографии.

Ну и что, что видели его пьяным? Его и с сигаретой могли увидеть. Но дедушка мой тоже курил, а люблю я его от этого не меньше. Он курил по полторы-две пачки сигарет без фильтра, которые назывались «Аврора». Он курил их одну за одной и поминутно повторял краткую фразу, смысл которой я уразумел много лет спустя, после его смерти. «Господи Иисусе Христе, прости мою душу грешную», — говорил мой дедушка. Даже за однажды сказанные эти слова я простил бы ему все выкуренные сигареты, а он не однажды, а постоянно твердил их шепотом.

Отец Василий был лучшим священником, которого я знал. И обидный кошмар ситуации заключается в том, что я почти не знал его, вернее, знал очень мало. Он любил Почаев, потому что при Польше учился там в семинарии. Каждый год по нескольку раз он ездил туда помолиться. Однажды я бегал после службы в автобусную кассу ему за билетом, а билетов не было, и я вернулся взмыленный и ужасно расстроенный. Он тогда улыбнулся и сказал: «Ничего. Попрошу сына, он завезет».
Выходя после литургии на улицу и видя нас, пономарей, заваривающих чай в пономарке, он спрашивал: «А что будет после ча-а-а-ю?» И сам же отвечал: «Воскресение мертвых».

Однажды на вечерней службе, когда была его череда служения, я читал Шестопсалмие. Потом вошел в алтарь, и он похвалил меня за то, что читал я громко и четко выговаривал слова. А потом разговорился, стал вспоминать монахов, которых знал, говорил, что они самые счастливые люди, если только по-настоящему монашествуют. А я, говорит, всю жизнь хотел и Богу, и жинке угодить. Вот умирать скоро, а и Богу не угодил, и жинка вечно недовольна.

Еще вспоминал, что один старый монах в Почаеве говорил ему после окончания семинарии: «Вот, Васенька, доброму тебя научили, плохому ты сам научишься».

Вот вроде бы и все, что я знаю. Этого мало, чтобы любить человека. Мало в том случае, если любишь «за что-то». А если не «за», а просто, тогда — очень даже много. Да это и не все. Я помню, как он крикнул на людей во время проповеди. Они шушукались, а он треснул по аналою своей широкой ладонью и гаркнул: «Горе́ имеим сердца!»

И еще рассказывал, как на первом своем приходе в селе на похоронах стал слезливо завывать по обычаю местного духовенства. Стал говорить о том, что покойник жил с женой душа в душу, что в семье у них был мир, что у всех разрываются сердца от боли при мысли о прощании с ним и т.п. А потом, уже по дороге с кладбища, какая-то женщина старшего возраста сказала ему, что, дескать, нес он полную чушь, и всем было стыдно слушать, и первый, кто с облегчением после смерти покойника перекрестился, была его жена. И я, говорил отец Василий, с тех пор навсегда прекратил брехливые и слезливые проповеди рассказывать.

Точно! Подтверждаю и свидетельствую. Ни брехливых, ни слезливых проповедей он, в отличие от многих, не рассказывал!

Тех, кто непременно умрет, из больницы стараются выписать. Чтобы не увеличивать смертную статистику. Поэтому отец Василий умирал дома.

Священник, добрыйЯ был у него еще раз, но уже один. Был недолго, потому что мучился укорами совести после того посещения в больнице. Я даже держал его за руку, а он, не стесняясь моим присутствием, шумно вздыхал и иногда охал. Потом я услышал: «Да сколько же еще, Господи. Или туда, или сюда». Потом опять раздался звук глубоких и нечастых вдохов и выдохов.

Путь «сюда» ему уже был заказан.

А через несколько дней он ушел «туда», в «путь всея земли», в неизвестную и грозную вечность, где ждет его Бог, Которому он так и не угодил, куда провожают его рыдания жены, которая всю жизнь была недовольна.

И мы хоронили его как положено, и это были, кажется, первые похороны священника в моей жизни. Первые похороны священника были похоронами лучшего священника в моей жизни.

Я так много узнал тогда.

Он был облачен в полное облачение, которое, как выяснилось, нужно приготовить задолго до смерти. Ему закрыли лицо воздухом. Оказывается, потому, что священник лицом к лицу годами разговаривал с Богом, как Моисей. А Моисей, сходя с горы, закрывал лицо куском ткани, чтобы евреям не было больно смотреть на исходившее от него сияние.

И в руках у него был не только крест, но еще и Евангелие, которое он должен был всю жизнь проповедовать. И на самом погребении из Евангелия читалось много-много отрывков, перемежаемых молитвами и псалмами, а похороны были долгими, но ничуть не утомительными. И мы несли его на плечах вокруг храма под редкие удары колокола и пение Страстных ирмосов, таких протяжных, таких грустных и одновременно величественных. «Тебе, на водах повесившаго всю землю неодержимо, тварь, видяще на лобнем висима, ужасом многим содрогашеся…»

Я бы наверняка всплакнул, если бы не помогал нести гроб. Но гроб был тяжел, а идти нужно было в ногу, и плакать было невозможно.

Сколько лет прошло с тех пор? Да немногим меньше, чем количество лет, вообще прожитых мною к тому времени. То есть я без малого прожил еще одну такую же жизнь с тех пор. С тех пор я видел очень много священников. И хоронил многих. Причем и обмывал, и облачал многих собственноручно. Это дико звучит, но я люблю молиться об усопших священниках, люблю ночью читать над усопшими иереями Евангелие. Они входили во святое святых. Они носили льняной ефод. Они совершали ходатайство о словесных овцах. Царство им всем Небесное. Но отец Василий до сих пор остается в моей душе как лучший священник. И это, как ни крути, хоть что-нибудь, но значит.
Я думаю даже, что малый объем моих знаний о нем — тоже благо. Ну, знал бы я больше, ну общался бы с ним дольше, что из этого? Увеличение фактических знаний само по себе ни к чему не приводит. И сами факты без интерпретации совершенно бесполезны. Они никогда и никому ничего не доказывают. Они просто лежат перед тобой, как куча камней, которую не объедешь, и каждый таскает из этой кучи то, что ему нравится.

Факты могут мешать, мозолить глаза, заслонять собою суть событий. Они могут пытаться переубедить душу, разуверить ее в том, что она угадала и почувствовала.

Что-то почувствовала моя душа в этом священнике, который чем-то был похож на моего покойного дедушку. И того, что я знаю о нем, мне вполне хватает, чтобы по временам говорить: «Упокой, Господи, душу раба Твоего» — с таким чувством, что молишься о родном человеке.

Фотография дня, 37

Дорогие братья и сестры, в Неделю 2-ю Великого поста, когда совершается святая память свт. Григория Паламы, Святейший Патриарх Кирилл совершил Литургию св. Василия Великого в новоосвященном храме Всех святых, в земле Русской просиявших, в Черемушках г. Москвы.

Перед Вами фотогалерея сего Богослужения, сделанная патриаршим фотографом  С. Власовым:

Душевная песня, 37

Дорогие братья и сестры, перед Вами душевная песня иеромонаха Романа (Матюшина) «Все моя молитва превозможет», в которой батюшка поёт о глубоком раскаянии и весьма высоком движении души, которые посещают человека только при обильной благодати Божией!

ВСЕ МОЯ МОЛИТВА ПРЕВОЗМОЖЕТ…

Все моя молитва превозможет,
Если к Богу припаду, любя.
Только не остави меня, Боже,
Так, как оставляю я Тебя.

Семейный календарь на 24 марта 2019

Боже мой ! Во мне — ни капли правды !
Весь я ложь от головы до пят !
Сколько раз, о, сколько раз я падал !
Сколько раз я предавал Тебя !

Помышленьем, языком и делом —
Всем, чем только можно, согрешал.
Что, душе, того ли восхотела ?
Кайся ж, окаянная душа !

Плачь, душе, уже пора приспела.
О, безумье, ты рождаешь смерть !
Свою душу променял на тело,
Тело ж уготовал червям в снедь…

Знаю, что простишь мои неправды.
Вот я весь стою перед Тобой.
Для любви нет никакой преграды,
Потому что Сам Господь — Любовь.

Ради нас одет был в багряницу,
Ради нас распят как человек.
Мытаря, разбойника, блудницу —
Никого Ты, Боже, не отверг.

Моление о ЧашеВсех простил, на древе умирая,
Праведник за грешных умирал.
Господи, с Тобой не надо рая,
Тесный ад с Тобою мне как рай.

Плачь, душе, в содеянном покайся,
Сокрушайся, об одном мечтай:
«Если уж за нас Христос распялся —
Нам ли не распяться за Христа?!

Молит сердце, молит Твоей чаши.
Не отринь же своего раба.
Кто даст смерть вместо Тебя, Сладчайший?
Иисусе, я вместо Тебя…

Дай испить мне за Тебя мученья,
Только укрепи и призови.»
Тает сердце туком всесожженья
В пламени Божественной любви.

37

Дорогие братья и сестры, вот мы стоим на пороге 3-й седмицы Великого поста, которую желаем Вам провести в духовном возрастании и с Божией помощью!

Храни Вас Господи!

37, красный

На главную страницу сайта