Чистый Великий Четверг

ДВЕНАДЦАТЬ ЕВАНГЕЛИЙ. Рассказ В. А. Никифорова-Волгина

Мир Вам, дорогие посетители православного сайта «Семья и Вера»!

В день Великого Четверга, или, как его в народе называют — Чистый Четверг, совершается Вечерня с чтением 12-ти Страстных Евангелий. В дореволюционной России в сей день красили пасхальные яйца (красят их в современной России и сейчас), а также готовились к вечернему Богослужению и стар и млад. Взрослые и дети мастерили фонарики, в которых, после службы, нужно будет принести зажженную свечу и расписать черными крестиками потолок при входе, а также балки над окнами.

Русский писатель Василий Никифоров-Волгин написал замечательное воспоминание из детства, посвященное Великому Четвергу.

Рассказ

Страстная неделя. Великий Четверг. До звона к чтению двенадцати Евангелий я мастерил фонарик из красной бумаги, в котором понесу свечу из церкви от страстей Христовых. Этой свечой мы затеплим лампаду и будем поддерживать в ней неугасимый огонь до Вознесения.

– Евангельский огонь, – уверяла мать, – избавляет от скорби и душевной затеми!

Фонарик мой получился до того ладным, что я не стерпел, чтобы не сбегать к Гришке, показать его. Тот зорко осмотрел его и сказал:

– Ничего себе, но у меня лучше!

При этом он показал свой, окованный жестью и с цветными стеклами.

– Такой фонарь, – убеждал Гришка, – в самую злющую ветрюгу не погаснет, а твой не выдержит!

Я закручинился: неужели не донесу до дома святого огонька?

Свои опасения поведал матери. Она успокоила.

– В фонаре-то не хитро донести, а ты попробуй по-нашему, по деревенскому, – в руках донести. Твоя бабушка, бывало, за две версты, в самую ветрень, да полем, несла четверговый огонь и доносила!

Предвечерье Великого Четверга было осыпано золотистой зарей. Земля холодела, и лужицы затягивались хрустящей заледью. И была такая тишина, что я услышал, как галка, захотевшая напиться из лужи, разбила клювом тонкую заморозь.

– Тихо-то как! – заметил матери.

Она призадумалась и вздохнула:

– В такие дни всегда… Это земля состраждет страданиям Царя Небесного!..

Нельзя было не вздрогнуть, когда по тихой земле прокатился круглозвучный удар соборного колокола. К нему присоединился серебряный, как бы грудной звон Знаменской церкви, ему откликнулись журчащим всплеском Успенская церковь, жалостным стоном Владимирская и густой воркующей волной Воскресенская церковь.

Великий ЧетвергОт скользящего звона колоколов город словно плыл по голубым сумеркам, как большой корабль, а сумерки колыхались, как завесы во время ветра – то в одну сторону, то в другую.

Начиналось чтение двенадцати Евангелий. Посредине церкви стояло высокое Распятие. Перед ним – аналой. Я встал около креста, и голова Спасителя в терновом венце показалась особенно измученной. По складам читаю славянские письмена у подножия креста: «Той язвен бысть за грехи наши и мучен бысть за беззакония наша».

Я вспомнил, как Он благословлял детей, как спас женщину от избиения камнями, как плакал в саду Гефсиманском, всеми оставленный, – и в глазах моих засумерничало, и так хотелось уйти в монастырь…

После ектении, в которой трогали слова: «О плавающих, путешествующих, недугующих и страждущих Господу помолимся», – на клиросе запели, как бы одним рыданием: «Егда славнии ученицы на умовении вечери просвещахуся…»

У всех зажглись свечи, и лица людей стали похожими на иконы при лампадном свете – световидные и милостивые.

Из алтаря, по широким унывным разливам четвергового тропаря, вынесли тяжелое в черном бархате Евангелие и положили на аналой перед Распятием. Все стало затаенным и слушающим. Сумерки за окнами стали синее и задумнее.

С неутолимой скорбью был положен «начал» чтения первого Евангелия: «Слава страстем Твоим, Господи»…

Евангелие длинное-длинное, но слушаешь его без тяготы, глубоко вдыхая в себя дыхание и скорбь Христовых слов. Свеча в руке становится теплой и нежной. В ее огоньке тоже живое и настороженное.

Во время каждения читались слова, как бы от имени Самого Христа: «Людие мои, что сотворих вам или чем вам стужих: слепцы ваша просветих, прокаженныя очистих, мужа суща на одре восставих. Людие мои, что сотворих вам, и что ми воздасте? За манну – желчь, за воду – оцет, за еже любити мя, ко кресту мя пригвоздиша»…

В этот вечер до содрогания близко видел, как взяли Его воины, как судили, бичевали, распинали, и как Он прощался с Матерью.

«Слава долготерпению Твоему, Господи»…

После восьмого Евангелия три лучших певца в нашем городе встали в нарядных синих кафтанах перед Распятием и запели «светилен»: «Разбойника благоразумного во единем часе раеви сподобил еси Господи; и мене Древом крестным просвети и спаси».

С огоньками свечей вышли из церкви в ночь. Навстречу тоже огни: идут из других церквей. Под ногами хрустит лед, гудит особенный предпасхальный ветер, все церкви трезвонят, с реки доносится ледяной треск, и на черном небе, таком просторном и божественно мощном, много звезд.

– Может быть, и там… кончили читать двенадцать евангелий, и все святые несут четверговые свечи в небесные свои горенки?

10

Чтение 12  Страстных Евангелий – аудио mp3

Великий Четверг —  описание событий Великого Четверга

7-я Страстная Седмица 2

На рубрику Великого поста

На главную страницу сайта