Здравствуйте, дорогие братья и сестры!
Сегодня мы расскажем вам о дивном подвижнике, о старце Алексии Зосимовском. Ему в свое время довелось даже выбирать патриарха. Кого он выбрал, тот и стал первостоятелем нашей Церкви в 1917 году. Нет, конечно, патриарха избирает собор, но жребий с именем нового святейшего владыки вытянул именно отец Алексий.
За что же была ему оказана такая честь? Участники собора посчитали его достойным того, чтобы именно его рукой Бог указал православной пастве ее нового первосвятителя. Им стал великий святой XX века, святейший патриарх Тихон, исповедник веры.
Преподобный Алексий Зосимовский
Если бы в детстве отроку Феодору (так звали отца Алексия до принятия монашества) сказали, что предстоит ему подвизаться в монастыре и даже участвовать в грядущих судьбах нашей Родины, он немало бы подивился. Хоть и любил он молитву и пост, и искренне говорил «подсолнечное масло мне прямо родное», но быть монахом ему нисколько не хотелось. С малых лет зачитывался он книгами о путешественниках, а вот семинарские науки ему давались туго, потому и не пошел он в духовную академию, а завел семью, принял сан Диакона и стал усердно служить в московском храме Святителя Николая в Толмачах.
Недолго продолжалось его семейное счастье. Любимая супруга в скорости умерла, оставив на руках отца Феодора малютку сына. Трудно было ему переносить одиночество. Сынишку взяла на воспитание теща, а самому отцу Феодору порой было даже не с кем и словом перемолвиться. Тогда-то, вероятно, и появились у него первые мысли об иноческой жизни. Они пришлись ему по душе, но он все-таки отогнал их, как нечто в ту пору совершенно невозможное.
«Я должен поставить сына на ноги, вывести его в люди, – твердо сказал он себе. – Уходить в монастырь мне сейчас никак нельзя».
И еще целых 25 лет служил отец Феодор дьяконом в родном храме. А потом был рукоположен священника и назначен в Успенский собор Кремля. Сын к тому времени уже вырос и стал инженером. И опять, теперь уже с новой силой, нахлынули на отца Феодора думы о том, что пора бы оставить сей многомятежный мир и удалиться в тихую пустынь. Горячо молился он Богу, чтобы дал Он ему хоть какой-то ответ. И Господь с ответом не замедлил.
Как-то раз отец Феодор был в Троице-Сергиевой лавре. Там купил он себе простые деревянные четки. Это не укрылось от взора одного из знакомых ему иеромонахов. Тот, словно читая его мысли, сообщил:
«Недалеко отсюда есть одна пустынька, Зосимовой называется. Вот бы вам туда попробовать устроиться».
Отец Феодор послушно направил туда свой путь. Но оказалось, одного желания уйти от суетного мира и стать монахом было мало. Строгий игумен Зосимовой пустыни сомневался, что московский протоиерей, который привык быть на виду, принимал многие почести, разговаривал с высокопоставленными государственными деятелями на равных, сможет от всего этого отказаться. Отец Феодор не возражал, только перебирал деревянные четки и кротко просил иночества.
«А что есть самое главное для инока?» – вдруг спросил игумен.
«Смирение», – ответил ему московский протоиерей.
Тогда лицо игумена зримо просияло, и он тихо сказал:
«Да, он из наших».
Так отец Феодор был принят в Зосимову пустынь. Вскоре его постригли в иеромонаха с именем Алексий, дали послушание исповедовать молодых монахов и паломников, и сразу все его назвали веселым батюшкой. Радость у старца Алексия источалась и из кроткого лика, и из каждого слова. И хотя люди чаще всего приходили к нему с печалями и невзгодами, никто не видел его хмурым и удрученным.
«Я все переживаю с вами, – говорил он одной своей духовной дочери, когда у той было большое несчастье. – И я пережил это горе с тобой, и вот оно где у меня осталось». И отец Алексий показал на свое сердце.
Да, сердце старца впитывало в себя всю земную скорбь, и для всех отзывалось радостью и утешением. Даже отъявленные безбожники-большевики, захватившие власть в 1917 году, не посмели сделать благодушному отцу Алексию никакого зла.
«Заблудшие они, – не раз говорил старец, – только благодать молитвы может разрушить вражду к нам новой власти. Молитесь, и стена ненависти падет».
Незадолго до кончины старец составил молитву, которую принято считать его завещанием:
«Господи, Боже наш! Прости нам вся прегрешения наша, вольная и невольная! Во всём да будет Твоя святая воля над нами, грешными. Нас же сподоби во всём неуклонно, в мире душевном покоряться всеблагой и премудрой воле Твоей и исполнять ю; и имиже веси судьбами, спаси нас, недостойных раб Твоих; тогожде сподоби и присных наших, и всех людей Твоих, яко вся ведый, яко к истинному благу нашему, всемилостивый и Благословенный во веки. Аминь».
«Я и умру спокойно, – говорил отец Алексий своим чадам, – и буду ждать вас там».
И старец сделал движение головой вверх.
И действительно, сбылись его слова. Церковь прославила отца Алексия в лике святых. Где ныне святой старец, там окрест, стоят и его духовные чада. Все они едиными устами славят Господа.
Благоверные князья Феодор Смоленский и чада его Давид и Константин
