В этот день 1812 года знаменитый военный совет в Филях принял решение – для сохранения армии оставить Москву французам без боя.
Отечественная война 1812 года
Иногда Наполеону приписывают отзыв о Бородинском сражении:
«Из всех моих сражений самое ужасное то, которое я дал под Москвой. Французы в нем показали себя достойными одержать победу, а русские стяжали право быть непобежденными…»
И очень многое говорил о том, что битва за древнюю столицу России еще не окончилась. Не желал ее сдавать Кутузов. И Наполеон прекрасно понимал, сколь лакомая это цель.
«Если я возьму Киев, я схвачу Россию за ноги, если я овладею Петербургом, я возьму ее за голову, заняв Москву – я поражу Россию в самое сердце».
Но сведения о плачевном состоянии русской армии и «великой убыли людей, особенно на левом фланге, убедили [Кутузова] в необходимости отступить за Можайск, чтобы привести армию в порядок и сблизиться с резервами, которые должны были подкрепить ее…»
Поэтому русские войска отступили, Кутузов повел армию по московской дороге, а по их следам уже шли части Наполеона.
Совет в Филях
И вот в очередной раз русская армия расположилась в лагере. Правый фланг был пред деревней Фили, центр – между селами Троицким и Волынским, а левый фланг – перед селом Воробьевым. И так вышло, что судьба Москвы, а также всей России решалась в простой крестьянской избе в Филях, где главнокомандующий устроил военный совет.
Кутузов был уверен, что новое сражение на этих позициях приведет лишь к новым жертвам, а Москва все равно достанется врагу. Самым правильным решением будет сдать город. Мнение главнокомандующего разделили Барклай-де-Толли, Остерман-Толстой, Толь и Раевский. Последний сказал:
«Сохранить армию, оставить столицу без боя. Я говорю как солдат, а не дипломат: надо отступать!»
Тем не менее, значительная часть присутствующих высказалась за новый бой. Леонтий Беннигсен, выбравший расположение для войск, делал упор на то, что Москва – священный город для России. К тому же отступление делало бессмысленным предшествующее Бородинское сражение, в котором было так много потерь. Об этом событии многие знают по известной картине «Военный совет в Филях». Конечно, так ли все было, как на полотне, мы не знаем. Военный совет продолжался долго и проходил в обстановке секретности, без ведения протокола. Окончательное решение принял Кутузов. Он выслушал всех и сказал:
«С потерею Москвы не потеряна еще Россия. Первою обязанностью ставлю себе сохранить армию, сблизиться с теми войсками, которые идут к ней на подкрепление, и самым уступлением Москвы приготовить неизбежную гибель неприятелю. Поэтому я намерен, пройдя Москву, отступить по Рязанской дороге. Знаю, ответственность падет на меня, но жертвую собою для спасения Отечества. Приказываю отступать!»
Как ни горько было признать, что русские войска не могли дать бой, большинство участников совета признало, что «обессиленная армия должна сделать передышку, чтобы восстановить боевую мощь и соединиться с новыми подразделениями».
Известно, что когда приказ об отступлении достиг войск, он был встречен возмущением и недоумением. По некоторым воспоминаниям сам Кутузов после этого плакал в одиночестве.
Но Москва Наполеону не досталась. Еще за несколько дней до Бородинского сражения Ростопчин в письме министру полиции Балашову, предупреждал: «И если Провидению угодно будет, к вечному посрамлению России, чтобы злодей ее вступил в Москву, то я почти уверен, что народ зажжет город…» Очень точно написал об этом Пушкин:
«Напрасно ждал Наполеон,
Последним счастьем упоенный,
Москвы коленопреклоненной
С ключами старого Кремля:
Нет, не пошла Москва моя
К нему с повинной головою.
Не праздник, не приемный дар,
Она готовила пожар
Нетерпеливому герою».
