Богословие Рождественского тропаря

Мир Вам, дорогие посетители православного сайта “Семья и Вера”!

Огромный корпус литургической поэзии, который заключён в таких собраниях, как Ирмологий, Октоих или Триоди (постная и цветная), очень разнообразен. Эти стихи созданы не в одно время. Если посмотреть внимательнее, мы увидим в них разный стиль: некоторые гимнографы больше любят пышность и сложность, другие − простоту.

Стили литургических песнопений

Исходной формой всех видов литургических песнопений (а названий у них множество: «кондак», «тропарь», «крестобогородичен», «подобен» и т. п.) нужно считать тропарь, то есть строфу − небольшую строфу, которая разбивается на пять-шесть строк.

Само происхождение слова «тропарь» не выяснено до конца. Чаще всего его связывают с такими значениями, как «поворот», «оборот» или «модель». Но есть и другое толкование: оно связывает «тропарь» с греческим словом «трофей», то есть это победная песнь, прославление победы. И в самом деле, победа постоянная тема многих литургических песнопений: то, что совершил Христос, понимается в них как победа, воинская победа. Христа славят как победителя, выигравшего битву со смертью, грехом и адом.

Другой жанр литургических песнопений − стихира − в общем, тот же тропарь, но более пространный. В стихире больше повествовательности. Из тропарей, названных по-разному (они могут называться «ирмос», «икос» или иначе, в зависимости от того, в каком месте богослужения звучат, или каково их содержание), складываются большее ансамбли песнопений, которые целиком в богослужение не входят. Это акафисты, каноны, которые читаются или поются дома или в храме, но уже отдельно от общей структуры литургии.

Но это уже отдельный разговор. Достаточно, наверное, того, что основу всей богослужебной поэзии составляет вот эта маленькая строфа очень сложного богословского содержания. Литургическая поэзия богословствует. Это не эмоциональный, лирический отклик на то, что только что прочитано (имеется в виду комментарий к Евангелию, которое в этот день читается). Это преобразование смысла, открытие его богословской глубины в поэтических образах.

В этом особенность православной духовности вообще: богословие здесь больше всего известно в форме поэзии (и в форме пластических образов − «богословие в красках»). Не в форме систематических трактатов, учебников по богословию, которых обычный прихожанин, как правило, не читает. Всё, что он знает, вся его богословская интуиция складывается из этой гимнографии.

Богословие Рождественского тропаря

Это прекрасные стихи.

Рождество Твое, Христе Боже наш, возсия мирови свет разума, в нем бо звездам служащий звездою учахуся Тебе кланятися. Солнцу правды, и Тебе ведети с высоты Востока. Господи, слава Тебе!

Дословный перевод этого тропаря на русский язык: «Рождение Твоё, Христос Бог наш, засветило для мира свет знания («разум» по-славянски − это знание, понимание). Ведь при нём (при этом свете) те, кто почитал звезды, от звезды научились поклониться Тебе, Солнцу праведности (или Солнцу справедливости), и познать, что Ты − восход свыше».

Тропарь Рождества Христова

Русский перевод тропаря на самом деле не дает большого понимания смысла тропаря. Можно догадаться, что речь идет о волхвах. Что те, кто «служат звездам», − волхвы, и звезда научила их поклониться солнцу: не просто солнцу, но «Солнцу справедливости, праведности». «Свет с Востока» или «Восход свыше» − это таинственный образ из Ветхого Завета, пророческое именование Мессии. То есть каким-то образом языческие волхвы, придя поклониться младенцу, узнали, что именно он тот самый Мессия, Восход свыше.

Как построено это песнопение? Его ведущий мотив − мотив света. «Возсия мирови свет разума» − событие Рождества передаётся так: в мире засветился некоторый новый свет, свет разумения, которого прежде не было. До Рождества в мире была в этом смысле тьма. И в этом свете, только в этом свете волхвы смогли прочитать, что говорит им звезда. Они служили звёздам, но не в их силах были понять, что значит появление этой новой звезды.

Звезда − следующий за «светом понимания» световой образ. Звезда ведёт их поклониться солнцу и узнать, что младенец, которому они поклоняются − это таинственный Восход, Восход с небес. От ночной звезды тропарь приводит нас к восходящему солнцу.

В продолжение пяти строчек проходит целая ночь: от звёздного неба − к близкому восходу. Все эти световые образы − не материальные, они символичны или эмблематичны. По-славянски такие невещественные реальности называются «умными». «Свет разума» − это не вещественный свет. «Солнце правды» − не вещественное Солнце. «Восход свыше» − тем более. Единственное, что здесь похоже на вещественное светило, − это звезда, которая ведёт волхвов. Но, поскольку волхвы «служили» звёздам, считая их божествами, то и эта звезда − не совсем та звезда, которую изучают астрономы: это божество той религии, которую исповедовали волхвы.

Итак, мы видим, что свет − основной мотив, на котором построен праздничный тропарь Рождества. Он представляет нам световой небесный пейзаж. Если мы сравним этот поэтический рассказ с тем, что повествуется о Рождестве в Евангелии, то увидим, что ничего похожего там нет.

Вот для этого, собственно говоря, и существует литургическая поэзия: она толкует смысл повествования, одевает его богословскими смыслами, разнообразными перекличками, вписывает в огромный ряд смыслов и значении. Здесь, в нашем тропаре, она делает это при помощи мотива света. И этот мотив имеет прямое богословское значение.

Как известно, во всём Новом Завете есть только два определения Бога (в Ветхом Завете их вообще нет). И оба эти определения принадлежат евангелисту Иоанну. Одно из них − «Бог есть любовь» (I Ин. 4:8), а другое «Бог есть свет, и нет в Нем никакой тьмы» (I Ин. 1:5). Вот, собственно, только с двумя вещами, с Любовью и Светом, Бог как бы уравнивается в этих определениях. И рождественский тропарь берет богословскую тему света, не называя её прямо, проводя её как ряд световых образов, которые следуют один за другим.

Понимание литургической поэзии

Вот таким образом построены литургические гимны, большие и малые. Прежде всякого разбора и анализа они захватывают наше внимание своей красотой. Чтобы понять всё, что в них упомянуто, требуется огромный комментарий.

Но обыкновенный прихожанин, не зная и необязательно опознавая все эти связи и отсылки, по-своему понимает их. Он приобретает особый навык общения с этими текстами. Такой навык понимания даётся не изучением грамматики, не учебниками и справочниками, а большой привычкой. Принято думать, что литургические гимны (да и всё церковнославянское богослужение) совсем не понятны современному человеку. Может быть, статистически это так. Но навык глубокого внимания, которому учит молитва и долгое, постоянное общение с этими словами, открывают иную возможность понять их.

Богословие Рождественского тропаря

Тропарь и кондак Рождеству Христову

На главную страницу сайта - Семья и Вера