В этот день 1917 года Временное правительство России отправило в Тобольскую ссылку государя Николая II и его семью.
Ссылка царской семьи
«Предполагал я увезти их куда-нибудь в центр России, останавливаясь на имениях Михаила Александровича и Николая Михайловича. Выяснилась абсолютная невозможность сделать это. Просто немыслим был самый факт перевоза царя в эти места через рабоче-крестьянскую Россию. Немыслимо было увезти их и на Юг. Там уже проживали некоторые из Великих Князей и Мария Федоровна, и по этому поводу там уже шли недоразумения. В конце концов, я остановился на Тобольске. Отдаленность Тобольска и его особое географическое положение, ввиду его отдаленности от центра, не позволяло думать, что там возможны будут какие-либо стихийные эксцессы…», – так писал председатель временного правительства Керенский.
Александр Керенский был одним из немногих, кто знал конечный пункт прибытия низложенной царской семьи. Но арестантам об этом не сообщил. Отправляясь из Царского Села в неизвестность, великие княжны плакали, государь молчал, а доктор Евгений Боткин обходил каждого с успокоительными каплями.
В числе семерых человек свиты, лейб-медик последовал за Романовыми в Сибирь, в прощальном письме обосновывая принятое решение невозможностью «… оставить своих детей круглыми сиротами, и исполнить свой врачебный долг до конца, как Авраам не поколебался по требованию Бога принести ему в жертву своего единственного сына».
Но все-таки на благополучный исход и помощь Бога уповали все тобольские пленники. В праздник Преображения Господня под колокольный звон они пришвартовались на пароходе «Русь» в Тобольске, и даже смогли посетить Абалакский мужской монастырь. Дальнейшие походы в церковь для новоселов губернаторского дома ограничили, а домашние молитвы проходили под наблюдением конвоиров.
Занятия царственных страстотерпцев
«Всю работу по обстановке и приготовлению зала к богослужению брала на себя Александра Федоровна. В зале она устанавливала икону Спасителя, покрывала аналой, украшала их своим шитьем и пр. В 8 часов вечера приходил священник Благовещенской церкви и четыре монашенки из Ивановского монастыря. В зал собиралась свита…» – вспоминал бывший каторжник, начальник отряда особого назначения Панкратов.
Другие семейные радости были немногочисленными: уроки для детей, чтение книг, постановки спектаклей, наблюдение за местными жителями в окно. Зимой добавилось пиление дров, что было большой радостью для Николая Александровича, страдавшего без физических нагрузок.
«Маленький носит фуфайку в комнатах, девочки валенки…», – писала государыня подруге Вырубовой
Температура в доме опускалась до 10 градусов. В такой атмосфере Романовы встретили последнее Рождество 1918 года.
«Моей милой, дорогой мамочке с моими наилучшими пожеланиями счастливого Нового года. Пусть благословение Господне пребудет с тобой и вечно хранит тебя. Твоя любящая дочь», – открыткой поздравила великая княжна Татьяна свою матушку.
Новогодним подарком для ее сестер и брата стала ледяная горка, на которой молодежь радостно насажала себе синяков. И даже гувернер Пьер Жильяр не удержался от катания. Но охрана безжалостно разрушила горку.
Уже весной относительно мирное течение жизни семьи изменилось к худшему, и лошади помчали их в Екатеринбург, где смертельный приговор был приведен в исполнение.
