Мир Вам, дорогие посетители православного сайта “Семья и Вера”!
Монах. Восточная притча
Жил-был и спасался в пустыне монах. И день, и ночь постоянной молитвой искус отражал бесовский весь, и враг напрасно старался незримыми нападениями сбить с толку монаха, грехом заразить и с Богом разрознить. Монах не сдавался, молитву и крест, как хранительный щит, держал неуклонно и храбро сражался. Взорвало то демона, он не стерпел той брани, не вынесла адская злоба.
Вот как-то пустынник молился и бдел всю ночь, и во образе вдруг эфиопа лукавый предстал перед ним, но монах нимало явлением таким не смутился; напротив, с крестом и с молитвой в устах он грозно к демону лицом обратился и с полною властью вот что сказал:
− Во имя распятого Бога тебя заклинаю: ни с места! И демон как вкопанный встал. Монах продолжал: − Знаю, что, если захочешь опять быть Ангелом светлым, − лишь было б смиренье. Ты знаешь, конечно? Да как же не знать те сладкие песни небесных хвалений, которыми ты славил Бога? Итак, не выпущу вон я из кельи, доколе ты мне не споешь так пленительно, как в Небе певал, а если по воле не сделаешь этого, то стой здесь годы и веки, ты связан мною.
− Помилуй! − воскликнул тут демон. − Ей-ей, не в силах я драться и биться с тобою. Равно не в силах, поверь мне, петь песни былые, которыми Бога когда-то я славил! Да если б и в силах, поверь мне, от них души бы твоей в теле ты здесь не оставил, а весь бы истаял, как воск от огня, и дух бы твой вылился, верно, слезами от сладких тех песней, которыми я славил, пел Бога по-Ангельски теми устами, которых нельзя для того растворить; что хочешь ты делай, а петь я не стану.
− Коль так, − отвечает монах, − так и быть — ни с места! А я на молитву восстану и в ней осеню тебя силой креста!
И стал на молитву монах, скрестился, но, лишь оживились молитвой уста, с ног до главы весь огнем окружился, затрясся, как Каин, неистовый враг, и громко возопил он, огнем тем сгорая:
− Ой, ой! Не молись ты, жестокий монах! Не жги, не пали! Не тирань, опаляя молитвенным пламенем грозно меня! Ты страшен мне! Полно! Я петь соглашаюсь! Но знай, что мой голос так тронет тебя, что вылетит дух твой из тела! − Пусть вылетит дух, − молвил монах, − ну так что же, не каюсь. Ты пой лишь, и, что бы со мной ни случилось, твое ли туг дело?
Бес крикнул:
− Как знаешь, когда ты вот так непреклонен на милость!
И, горько поморщась, сгорающий бес вниманьем в минувшее весь погрузился и сладким блаженством забытых Небес на время, как прежде, опять оживился… Как вихрь, вот тронулись крылья на миг.
Петь начал бес песни − и звучно, и мило; и демон пел так восхитительно их, что бедный монах таинственной силой весь в слух превратился, в трепет любви, в какое-то сладкое сердцу желанье. Из глаз его слезы ручьем потекли, он весь стал любовью и весь стал желаньем, и, прежде чем кончились те песни, он как свеча истаял от их сладостной тайны и дух во слезах его вылился вон.
Те ж песни забытые вспомнив случайно, сам бес их не вынес, весь в них просветлел, смиренно заплакал, как воск растеплился, на Небо, как Ангел, тогда ж возлетел, и к Богу с монахом он вместе явился.
