Здравствуйте, дорогие братья и сестры!
Сегодня у нас большое путешествие. Есть под Киевом Свято-Покровский Красногорский женский монастырь, и часто там можно услышать, как молодые монахини в своих песнопениях восхваляют великого светоча нашей Родины святителя Софрония.
Святитель Софроний Иркутский
Начал он свой подвиг в этой обители (тогда она еще была мужской), а закончил его на необозримых просторах земли сибирской. Давайте и мы вместе с ним мысленно пройдем по его жизненной стезе. Что-то нам покажется знакомым, но многое и необычным.
Родился будущий святитель в самом начале XVIII века в семье бедного полкового священника. В крещении нарекли его Стефаном. С детства полюбил он научения книжные. «Кем станешь ты, когда вырастешь?», – не раз спрашивал его отец. «Пойду в монахи. Они всегда с Богом», – не по-детски серьезно отвечал ему сын.
Так и свершилось. По окончании духовной академии принял он иноческий постриг с именем Софроний. Хотел всецело уйти в молитву, да нет. Приставили его к делам хозяйским, а затем и вовсе сделали настоятелем монастыря. Про укромную келью пришлось забыть. Бесконечные разъезды по городам выпали на его долю. Одно было утешение: дорогой можно было читать книги и совершать свое молитвенное правило. Вот и стала ему кибитка кельей на колесах.
Доколесила она однажды и до Санкт-Петербурга. Там приветливо приняли ученого игумена. Приняли, да уже и не отпустили. Возвели его в сан архимандрита и поставили наместником Александро-Невского монастыря, будущей лавры. «Вот оказия, – говорил о себе отец Софроний. – Ехал на постоялый двор, а оказался при царях и царицах. А свою любимую рогожку я и сюда возьму, а то спать в мягкой постели будет жестко».
Нет, не хотел он высоких должностей, и в то же время диву дивился: что ни год, то повышение. «Хорошо, что правит добродушная царица. А то придет какой-нибудь деспот, так не сносить и головы». Но вскоре все его тревоги разрешились. В феврале 1753 года вышел указ императрицы Елизаветы Петровны. В нем предписывалось: «Архимандрита Софрония, как лицо, достойное епископского сана и вполне могущее оправдать надежды государыни, отправить на святительское служение на далекой окраине, среди дикой природы и произвола людского». Вот так из столицы прямиком в Сибирь, почти как на каторгу.
Епископ Иркутский
Ведь Иркутский край в ту пору был и вправду суровым и диким. «Вот где мне рогожка-то пригодится. Там-то уж точно мягких постелей не будет». Целый год добирался он до своей кафедры. Кто же первым встретил его в архиерейских покоях? Толпы больных, бездомных и сирот. «Вот и паства моя. Ну, что же. С такими людьми и молиться легко. Просты их души». Почти все съестные припасы отдал им святитель, а потом до поздней ночи утешал их, благословлял и учил православной вере. Так повторялось изо дня в день.
Казалось, что может сделать один человек? Наверное, и впрямь немного. Но ведь за этим человеком стоял Сам Бог. И вскоре святитель Софроний увидел плоды своей проповеди. Храмы начали наполняться людьми, крестились целые деревни, во всю мощь заработали миссионерские станы (так называли маленькие домашние церковки, разбросанные по всему краю). В Иркутске святитель открыл семинарию и сам преподавал в ней церковно-славянский язык. А когда возвращался домой, то свершив вечернее правило, ложился на любимую рогожку и засыпал на ней. 18 лет святитель Софроний был Иркутским епископом. И можно твердо сказать: за это время почти весь тот край стал православным.
Когда же почувствовал он, что силы слабеют, то подал прошение об увольнении на покой в родной Красногорский монастырь. Но ответа из Петербурга так и не дождался. Мирно почил он на Пасхальной неделе в 1771 году. 6 месяцев ждали из столицы решения о том, как погребать усопшего. И все это время его тело лежало в храме и оставалось нетленным.
Прославление
В 1918 году, уже при большевиках, Церковь причислила епископа Софрония к лику святых. От большевиков сейчас мало что осталось, а святитель Софроний и поныне защищает Иркутск от всех врагов, видимых и невидимых. И каждое воскресенье в городском соборе раздается акафистное пение: «Ра́дуйся, Софро́ние, горя́щий к Бо́гу огне́м любве́ неугаси́мыя».
