Здравствуйте, дорогие братья и сестры!
Сегодня нам предстоит поговорить об очень трудной заповеди, а именно о заповеди неосуждения. Если бы Господь нам повелел класть в день N-ое число поклонов, пусть даже очень большое, или навсегда воздержаться от какого-то вида пищи, мы бы с большей легкостью достигли результата, нежели достигаем его тогда, когда исполняем заповедь «не суди».
Грех осуждения
Судят все всех непрестанно. И страх нарушения этой заповеди заключается в том, что человек, дерзко и смело осуждающий направо и налево окружающих людей, ставит себя на место Судии и Творца. Есть один праведный Судья, Который вынесет окончательный праведный суд, не подлежащий изменению, и Он знает, почему одного осудит, а другого оправдает.
Мы же смотрим только на лицо, не видим сердца, не знаем обстоятельств жизни человеческой. Мы выносим поспешные, незрелые суждения об окружающем мире и бываем виноватыми против этого Слова Евангелия – «Не судите, да не судимы будете».
Подвигнуть человека на неосуждение может желание не быть осужденным. В древности на Руси говорили: «Неосуждение – без труда есть спасение». Если мы никого не будем укорять и осуждать, если не будем считать себя лучшими, чем другие люди, то мы, по сути, войдем в рай через широко открытые ворота без особого труда, без изнурительного поста, без каких-то других особых трудов и усилий в силу одного только этого нам заповеданного правила – «Не судите, да не судимы будете».
Сквозь пленку личных страстей мы смотрим на окружающий мир
Человек не должен судить в первую очередь потому, что мы смотрим на окружающий мир изнутри нашего тесного внутреннего мира, мы смотрим на мир сквозь пленку наших грехов. У преподобного аввы Дорофея есть на этот счет очень много советов и красочных пояснений. В частности он говорит, что некий монах прогуливался возле монастырской стены и увидел, как через стену ночью перемахнул кто-то из монахов и ушел в сторону мира. Сказал монах про себя: «Это блудник пошел на блуд». Другой монах, который тоже это видел, сказал: «Это вор, который пошел в селение воровать». Третий был на том же месте и сказал: «Это раб Божий пошел тайком раздавать милостыню». Почему видя одно и то же, три человека сказали разное? Потому что блудник сказал, что это блудник, вор подумал, что это вор, а раб Божий подумал, что это раб Божий.
Итак, мы судим о мире, окружающем нас, изнутри тесной тюрьмы, которую построили собственными ошибками и заблуждениями; сквозь пленку личных страстей мы смотрим на окружающий мир. Например, человек, никогда не видавший автомобилей, смотрит одинаково, что на БМВ, что на Запорожец. Он не умеет завидовать более тому или другому, потому что не разбирается. И то железо на колесах, и то железо на колесах. Только человек, который разбирается в этом, может различить и позавидовать, укорить.
То есть, мы различаем грехи именно в силу того, что в одни грехи мы влипли больше, в другие – меньше. И именно это в нас, в наших осуждениях, достойно Божьего осуждения. Мы видим грех, но не видим покаяния. Мы не знаем, как плачет и как страдает в сердце своем согрешивший человек после своего греха.
Преподобный Дорофей, например, также приводит такой пример. Было две девочки-близняшки, которых похитили в детстве. Так получилось, что одна была воспитана монахинями, а другая была воспитана блудницами. Они были совершенно одинаковые внешностью, но одну воспитывали благочестивые девы, а другую – гнусные, сгнивающие в грехах порочные женщины. Они выросли совершенно противоположными. «Разве их Господь будет судить одинаково?», – спрашивает авва Дорофей. Конечно же их Господь будет судить совершенно по-разному.
Себе внимай. Остальное твоей душе вредно
Не дано нам, не хватит ума вникнуть во все подробности, нюансы, хитросплетения и многообразие различных жизненных сюжетов. А поэтому человеку и говорится: «Не лезь в это». Это говорится не только обычному грешнику, но это даже говорится Антонию Великому, который однажды глубоко задумался над вопросом: «Почему одни умирают в детстве, а другие доживают до старости, почему путь нечестивых спеется, почему благоденствуют грешники, почему иногда праведник не имеет дневного пропитания? Почему так непонятно все в мире и все так сложно для разъяснения и вразумления?» Посреди этих глубоких дум Господь сказал Антонию: «Антоний, себе внимай. Остальное твоей душе вредно».
Таким образом, даже святым людям Господь ставит барьер для мысленных дерзаний, а уж тем более для осуждения. Известен один пример того, как разговаривая о чужих делах, о чужих грехах, монахи однажды осудили какого-то другого человека. И вот ночью, посерди сна, осудившему человеку было явлено такое видение, когда осужденный им в разговоре стоял посреди весов. И было сказано ему: «Ты осудил, ты взял на себя дерзновение, ты взял на себя Божескую власть, теперь повелевай, куда ему идти, в рай или в ад. Выноси последний суд, раз уж ты дерзаешь так смело распоряжаться такими понятиями». Тот впал в ужас, в трепет. Нельзя грешнику быть в раю, нельзя праведнику быть в аду. А он не знал, куда ему идти, он не знал его сердца. И вот ангел отвечает, что люди совсем забыли страх Божий, возымели дерзость судить друг о друге, забыв, что есть Единый только Судия.
И вот в Евангелии Господь нам говорит: «Что ты смотришь на сучок в глазе брата твоего, а бревна в твоем глазе не чувствуешь? Или, как можешь сказать брату твоему: брат! дай, я выну сучок из глаза твоего, когда сам не видишь бревна в твоем глазе? Лицемер! вынь прежде бревно из твоего глаза, и тогда увидишь, как вынуть сучок из глаза брата твоего». Здесь дается некий мысленный принцип, некий критерий. Наши грехи по сравнению с грехами ближнего – это всегда бревно по сравнению с сучком. И вынимать чужие сучки нам не дано прежде, нежели мы потрудимся изъять бревно из собственного глаза.
«Не судите, да не судимы будете». Помня эту заповедь, вспоминая ее по крайней мере периодически, возвращаясь к ней сердцем, каясь в том, что мы ее многократно нарушили, мы и можем постепенно приобрести духовное здоровье, а вместе с ним и вечное спасение.
